– Мной создана прекрасная страна
На принципах семейного родства.
У нас министр министру кум и сват,
Начальник, лидер всякий – то мой брат.
Друг другу взяток не даем,
Без коррупции живем.
СОВЕТСКИЙ СОЮЗ
Жена перед мужем стелилася горлицей –
Как сын, как отец, стал для сердца родимым.
Когда ж помогала встречаться с любовницей –
Почувствовал полное счастье Владимир.
С дамами был жестче жести,
А в страстях подобен лезвию,
Целовал он многих женщин...
Но любил одну – Поэзию.
– Пускай ты выпита другим,
Но мне осталось, мне осталось
Твоих волос стеклянный дым
И глаз осенняя усталость.
Ольге посвящал поэмы,
Ей дарил духи и кремы,
Называл голубкой нежной.
А ложился спать... с Надеждой.
Стихи, мои дети, простите,
Что вас оставлял как сирот.
Вы жили едою несытной –
И знали про смерть наперед.
А я убегал к ложной цели,
Политику богом назвав,
И ждал от нее, будто Цезарь,
Триумфа вселенского шквал.
Но вот он – из стона и пепла
Безумный, кровавый кошмар,
Где я, от прозренья ослепнув,
Рукой разгребаю пожар.
Горят рядом люди и стены.
Дантес нажимает курок.
Вспороли Есенину вены.
В агонии призрачный Блок.
Поэзия – вечная жертва.
Ее и тогда убивал,
Когда прорывалася к сердцу,
Образуя там песенный вал.
Стихи, как побочные дети,
Без спросу рождались подчас,
Брели беспризорно по свету,
Теряя свой дом и очаг.
Не думал, что в час мой последний
Вернетесь ко мне, как рассвет,
И встанете облаком светлым,
Чтоб вместе со мною сгореть.
Стихи, мои дети, простите,
Что вас оставлял как сирот.
Вы жили едою несытной –
И знали про смерть наперед.
Когда в ближнем сквере сирень расцветала,
И в душу вонзалися чувства весенние –
От старого мужа она убегала,
Чтоб краешком губ прикоснуться к Есенину.
Была комиссаром Балтийского флота,
В боях поражала огнем пулемета...
В постели ж мужчинам дарила лишь радость,
Нежнейшим в той «рыцарской сотне» слыл Радек.
– Мария!
Имя твое я боюсь забыть,
Как поэт боится забыть
Какое-то в муках ночей рожденное слово,
Величием равное Богу...
