Обрыв получился крутой со всех сторон. Наша собака любила бросаться в него, очертя голову, за брошенной палкой, а потом, с превеликим трудом карабкаясь по песчаному склону, возвращалась с добычей. Так играть с ней можно было до полного изнеможения. Своего изнеможения. Однако и собачонка уставала! А это как раз то, что нужно импульсивному, слегка истеричному доберману для настоящего выгула. Но уж больно невеселый пейзаж… И, наигравшись до высунутых языков, мы уходили в лес…
«…полный сказок и чудес» – для собаки, конечно.
И еще для Антошки, нашего «приходящего» сына. Городской ребенок, помнится, впервые поехал с нами в деревню и увидел за окном поля, простиравшиеся вдоль кольцевой. «Папа, это чисто поле?» «Да, – засмеялся папа, – а вон там – дремучий лес!»
Антошка всегда ходил в лес как в «дремучий». Но, слава Богу, ни Серого Волка, ни Мишку косолапого, никаких лесных разбойников мы в лесу ни разу не встретили. Но было одно приключение – всем приключениям приключение!
Мы вышли из дому вчетвером. Лето в зените, светает рано, роса сохнет быстро. Солнце сияло в чистом небе, и ничто не предвещало дождя. Одеты мы были легко, по погоде, только у меня поверх топика на бретельках была накинута ветровка.
Решили пойти «большим кругом»: до ТЭЦ и обратно – вдоль железной дороги (там всегда полно земляники!), мимо рынка, домой.
Летний ливень – явление всегда внезапное, особенно если заранее не поинтересоваться прогнозом погоды. Нам с утра было некогда включать телевизор: собака, всей шкурой чувствуя, что, раз все дома, значит, настал выходной, требовала прогулки. Бегала, цокая когтями по полу, возбужденно подскуливала, силилась выбить чашку с чаем из рук, торопя: скорей!
В общем, ливень с грозой застал нас в лесу! Собаке все нипочем: она у нас грозы не боялась. Молния сверкнет, гром грянет, а она только быстрее бегает между деревьями, стараясь не пропустить какое-нибудь место, где недавно был пикник. А вдруг остатки шашлыка? А вдруг косточка? Хлеб – тоже сойдет: у нашей собаки страсть была к объедкам, найденным в лесу. Ну что поделаешь? Даже у представителей самых элитных, искусственно выведенных пород где-то в глубине собачьей души дремлют древние инстинкты…
Прятаться под деревьями смысла не было: не прошло и пяти минут, как мы вымокли до нитки. Хорошо еще, что на мне была ветровка – ее я накинула на плечи Антошке. И мы устремились из леса! Возвращаться назад смысла не было, мы находились ровно посередине нашей «чащи». Наш папа скомандовал: только вперед!
Мы бежали по неширокой лесной дорожке, когда где-то сбоку вдруг, ломая соседние ветви, рухнуло сухое сучковатое дерево. Это было неожиданно и странно. И страшно! Потом упало еще одно – довольно высокая сосенка с высохшей кроной, и еще… Все они были на большом расстоянии от нас, но ведь следующим могло стать то, что растет где-то рядом, где-то у нас на пути. Мало ли такого сушняка теперь в лесу! Мы с мужем переглянулись. Вот вам вырытый огромный котлован, подточивший лесную силу… Одно такое приключение – и ты навсегда становишься убежденным гринписовцем.
Но кто бы мог подумать, что теплый быстрый июльский ливень имеет такую мощную ударную силу! Страшнее всего было Антошке. Вцепившись в локоть отца, он бежал, подпрыгивая, как в игре «гигантские шаги». Мы, наизусть знавшие наш лес, уже видели впереди просвет между деревьями.
Когда мы достигли края леса, ливень прекратился, как будто его и не было. Из лесу, на дорогу, ведущую в город, вышло три насквозь мокрых человека в «чавкающей» обуви. Мокрую ветровку с Антона я сняла, но на себя надевать не стала и выглядела при этом, как финалистка конкурса «мокрых маек». Антошка начал канючить: «Папа, у меня ноги мокрые…» Да, как ни странно, моя ветровка прикрыла мальчишке и плечи, и шортики: мокрыми остались только ножки.
А у нас было мокрое все – белье, джинсы, кроссовки… Чтобы прекратить нытье, я сказала Антону: «Антошка, знаешь, на что это похоже? Вот представь: поле битвы, кругом лежат тела побитых воинов… И по этому полю бредет один солдатик и дует на пальчик, приговаривая: „Я порезался! Ах, какая царапина…“» Антон ужасно любил всякие россказни: заулыбался, представляя эту картину.
«Смотрите, вояки!» – сказал мой муж. В небе стояла высокая двойная радуга: верхняя – яркая, широкая, нижняя – как акварельное повторение. Необыкновенная красота привлекала внимание прохожих. Но те прохожие, которые видели нашу «влажную» группу (два выплывших из пучины морской ихтиандра, мужского и женского пола, относительно сухой ребенок восьми лет и абсолютно сухая собака), улыбались нам. А может – подсмеивались. Хотя чего смеяться? В лес с зонтиками не ходят…
Когда Антон вырос, мы как-то вспоминали с ним то лесное приключение. Я спросила, помнит ли он, как падали деревья за нашей спиной и рядом с нами? Оказалось, он помнил, но считал, что ему это показалось. Все-таки он был маленький. Нет, милый, не показалось…
«Зато я помню радугу! – сказал он. – Я больше никогда, нигде не видел такую большую радугу…»
