Кроме того, оттачивая профессиональное мастерство владения словом, я постоянно ставила Алену «на место». По малейшему поводу. Ничто не укрывалось от моего скептического взора: ни ее новая одежка, ни выступление на семинаре, ни публикация в газете. Все, что она говорила, носила, делала, подвергалось безжалостной критике. И особенно, конечно, то, что она любила Его… Ее попытки отстоять свое достоинство ловко пресекались на корню. Кроткая Алена гордо страдала, не в силах отвечать мне столь же язвительно и метко.
Я побеждала «по очкам». Но это была Пиррова победа…
Да, очки. Как же это я забыла? Я же еще и носила очки… Может, этим и объяснялось мое яростное желание выделиться каким-то другим способом?… Быть ну очень особенной?…
Долго ли, коротко ли, но наши «боевые действия» ни к чему не привели. Он оставался равнодушным.
А вот нескончаемые словесные дуэли между мной и Аленой привели к тому, что Таня, наша «главная» и любимая подруга, честно сказала мне, что больше не будет со мной дружить. Что я, конечно, умная и яркая, и все такое прочее, но зачем все это нужно, если я такая бессердечная и злая.
Мне бы одуматься… Но я только пожала плечами: что ж, у меня и без того было много подружек. И на курсе. И за курсом. Переживу!..
…Больно стало позднее. Когда остыла голова и успокоилось сердце. Хладнокровный юноша перестал занимать мои мысли, а вот потерянная дружба и, главное, моя неоправданная жестокость по отношению к маленькой Алене стали терзать меня изнутри. Стыд просто жег меня, но гордыня не позволяла просто извиниться. Я, напротив, искала и находила себе какие-то слабые, неубедительные оправдания. Долго.
Но однажды, после каникул, я все же решилась. Это был уже четвертый курс, студенчество стремительно приближалось к дипломированному финалу, в общем, надо было окончательно взрослеть и не тащить во взрослую жизнь свои юношеские грехи. История с Аленой тяготила меня, я была не в ладу с собой. Я просто измучилась. Поэтому подошла к ней и очень искренне попросила меня простить, даже, помню, заплакала. Алена молча выслушала меня, глядя в сторону. Пожала плечами и сказала, что давно простила меня.
Да, к тому времени она уже была невестой, собиралась выходить замуж за замечательного парня, того самого, что таскал за нее ведра на картошке: он был не с нашего курса, не был похож на истукана с острова Пасхи, и вообще – красивый, умный, веселый…
И все же тогда она меня не простила: а как можно простить человека, который так деятельно и талантливо отравлял ей жизнь целый год?! Целый год ее прекрасной, не повторимой юности!.. Для меня это была жестокая азартная игра, а для нее – горький опыт утраты иллюзий.
Совесть моя так долго болела, я так много думала об Алене, что в ночь, когда она рожала своего первенца, мне приснился сон, в котором моя бывшая подруга держала на руках мальчика. УЗИ в те годы не делали, и Алена все девять месяцев мечтала о дочке. А тут – мальчик…
Чтобы проверить свою интуицию, я позвонила однокурснице, и та радостно сообщила мне: «Да, родила сегодня ночью, мальчик!..»
Никита – кудрявый светловолосый мальчик, похожий на Алену… От рождения Никиты до появления на свет Пети прошло пятнадцать лет.
От нашей старой ссоры до нашей новой дружбы – двадцать.
Звонок раздался через двадцать лет после окончания журфака. И тоненький, по-прежнему детский голос из прошлого назвал меня по имени и сообщил, как трудно меня было найти: мало того, что у меня поменялись фамилия и адрес, так я еще и ушла в декрет!.. Алена щебетала и смеялась, все так же, с расстановкой, с крохотными паузами между «ха-ха-ха»…
Я была очень рада ее слышать, хотелось поговорить о многом, но я только осторожно спросила, как ее дела. То, что она мне сказала в ответ, удивило и расстроило. Двумя предложениями свернув тему, Алена спросила, пойду ли я на встречу курса? Конечно, пойду!..
…Увидев ее спустя столько лет, я сразу поняла: Господи, она же не изменилась. То есть, она всегда была такой хорошей. Вот только больше не кокетничает перед зеркалом. И стихов не декламирует: жизнь оказалась прозаичнее, чем мы ожидали. Именно «мы» – я, Алена, Таня, Ира, Катя…
Кормящая мать, я не могла веселиться на встрече выпускников столько, сколько хотела: надо было спешить к ребенку. У меня было примерно полтора часа. И за это короткое время я успела вернуть то, что так глупо потеряла когда-то давно! Я вернула Алену!..
Зная, что зал заказан выпускниками 1986 года, администрация ресторана обеспечила соответствующее музыкальное сопровождение. Им хотелось как лучше, они старались, но «не попали». Чуть-чуть промахнулись: им надо бы сделать поправку на возможную интеллигентность публики, что ли?…
