Уже смеркалось, когда мы закончили свою экскурсию. Идя по узкой, освещенной лишь светом из окон улице, я заслушалась сильным и нежным женским голосом, под аккомпанемент какой-то дудки и барабана выводящим какой-то красивый древний напев. Голос был все ближе и ближе, и наконец я увидела открытую калитку в невысоком каменном заборе, за которой сразу начинался крохотный ресторан. Прямо возле горящего очага, где вертелось нечто аппетитное, расположились музыканты и певица.
Мы остановились, чтобы дослушать: эти вибрирующие, высокие звуки заставляли сильнее стучать сердце. В них была нежность и тоска, и что-то очень близкое, существующее помимо слов, смысл которых понять я не могла.
– Как думаешь, о чем она поет? – спросила я Алену.
– О любви, конечно. О чем еще можно так петь? – ответила Алена. Заметив, что мы стоим у входа, певица вдруг подняла руку и, не нарушая напевного ритма, помахала нам с улыбкой… Как это было красиво!
Возможно, она просто приглашала зайти. Но я увидела в этом жесте нечто большее: сердечный отклик на наше восхищение, привет и мимолетно возникшую симпатию. Я помахала ей в ответ…
В общем, я полюбила Болгарию с первого раза. И мы больше не обсуждаем, куда нам ехать летом. Пока мальчишки не выросли, пока им интересно с нами…
Сколько прекрасных впечатлений, а то и приключений было у нас в этих болгарских отпусках!
Однажды у болгарского «ТеддиКама» получилась накладка и вместо забронированного нами (то есть Аленой в холодном марте…) чудного семейного отеля в тихом месте нам предоставили крутой «Глобус» на первой линии. Этот отель почему-то облюбовали израильтяне, приезжающие на Солнечный Берег отдохнуть от своего пекла. А в тот раз в «Глобусе» гостила какая-то молодежная команда не то по регби, не то по баскетболу. О, это был особый отдых: с грохочущими до утра дискотеками и красивыми, как на подбор, раскованными до безобразия, громогласными, не считающимися с режимом соседями. Симпатичный официант в ресторане обращался к нам не иначе как «леди». Мы, со своими русоволосыми детьми, очень сильно отличались от всех этих безбашенных Рони и Бени…
В другой раз почти неделю сильно штормило. Ничего! Во всем есть своя прелесть: Алена и Сережка прыгали на волнах, а мы с Петькой, поддавшись общему ажиотажу, доставали со дна рапаны: кто больше!.. Они стоят у меня дома в большой стеклянной вазе, я прикладываю их к уху иногда…
Игра «Найди монетку» нам тоже не приедается. Вот только прошлым летом, в Албене, застроенной отелями, где все «ультра включено» и деньги просто не в ходу, у нас с Петькой случилась боевая ничья: он нашел польский злотый, а я – российский гривенник…
И самое главное – это время, когда мы все время вместе. В городе не получается так часто видеться: мы ведь – «работающие женщины».
…Скоро март…
«Давным-давно, когда мы были молоды, свободны и несчастны…» Одна из моих немногочисленных подруг мечтала однажды вслух о том, что когда-нибудь наступит день и она будет произносить эту грустную фразу с нежной ностальгической улыбкой.
Потому что все мы тогда были молоды и свободны. Слово «свобода» в нашем словаре без всякого ущерба для смысла вполне заменялось «одиночеством», наша свобода и была одиночеством. Мы дружили нашим небольшим девичьим мирком, все вместе и по отдельности, сообща переживали ничем хорошим не заканчивающиеся романы друг друга… И конечно, мы казались себе несчастными.
Потом, почти незаметно для нас самих, с течением времени все нормализовалось, вошло в свою колею: мы все оказались уже не очень молоды и в большинстве – давным-давно замужем, а вот счастливы или нет?… Да по-разному.
Нет, счастье – хоть однажды! – приходило к каждой из нас. К кому-то – ненадолго, к кому-то – раз и навсегда.
А к некоторым из моих подруг счастье добиралось такими извилистыми тропами – буквально через сто дорог, через семь морей…
У нас с Анной разное понятие об утре. Для меня – это половина седьмого утра. Для нее – восемь по будням, двенадцать, а то и час дня по выходным.
…Помня об этом, я долго-долго лежала без сна, слушая птичьи посвисты и дачную тишину, а потом, стараясь меньше скрипеть старыми половицами, подобралась к книжной полке. Тихо радуясь, нашла книжечку моей любимой Татьяны Толстой и вместе с ней скоротала еще часа два.
Конечно, Анну сейчас будить – себе дороже. Невыспавшаяся Анна не вполне адекватна, мало похожа на себя выспавшуюся, вообще – дневную и вечернюю.
