Вторым был еврейский молодой человек с русской фамилией. Эту фамилию Анна носила дольше и чаще остальных. Упоминаю о национальности ее мужа не для того, чтобы, а только потому, что есть такой особый тип – «еврейский молодой человек». Очень положительный, непьющий, с инженерным образованием (или музыкант), склонен к полноте, преданно любит мать. Особо прошу отметить последний факт.
На фоне предыдущего супруга новый муж сильно радовал сердце и глаз, эх, только вот если бы не… Короче, когда Анна поняла, что муж не делает практически ни одного телодвижения без ведома, благословения, а то и непосредственного контроля матери, ей захотелось уйти.
Ушла.
Со следующим мужем – романтиком, интеллектуалом, книгочеем – вообще случилось страшное. По-научному это называется «девиация». Чтобы стало понятно: он переменил сексуальную ориентацию. Редкостное явление это имело кратковременный и, в общем, эпизодический характер, но девиант этого сначала не понял и поспешил сжечь мосты. А Анна еще и развеяла пепел.
Прошел довольно длительный срок, пока она нашла в себе силы для следующего замужества – с тем самым «еврейским молодым человеком», который уже успел чуть-чуть повзрослеть. Наверное, потому, что умерла его мама. В общем, Анна решила попробовать еще раз. Но, как известно, «опыт – сын ошибок трудных», а явно бесполое повторенье – мать ученья. Просто какие-то вещи забываются с течением времени, а потом освежишь в памяти и – эхма! А все по-прежнему.
Развод.
Бывшие мужья (за исключением, естественно, покойного) при этом ухитрились остаться добрыми Анниными друзьями. Один, и прежде незаменимый в быту, и теперь старался, чтобы у Анны в доме всегда все функционировало. Другой, вернувшись в традиционное лоно, сделал несколько решительных, но безуспешных попыток восстановить свой супружеский статус. Потерпев неудачу, настроился на высокие отношения и поддерживал их посредством книг, видео кассет, билетов на концерты кумиров их молодости и так далее…
На фоне этих идиллических «бывших» отношений в жизни Анны постоянно случались романы. Какие-то заканчивались ничем и не оставляли по себе никакой особой памяти – так, смутная улыбка…
Был бизнесмен, который долго-долго уговаривал Анну родить ему ребенка. Он любил Анну, но не мог оставить семью. Ребенок не получился, а немногие ее бриллианты – от него.
Был банкир (мы звали его «нумизмат»), который почему-то все время повторял, что они с Анной друзья, и в конце концов это оказалось грустной правдой.
Еще был журналист со сногсшибательным чувством юмора. Он вызывал в ней столько положительных эмоций, она так часто смеялась, что это было очень похоже на счастье…
Иные оставляли после себе долго не заживающие раны. Некоторые слегка кровоточат до сих пор…
Например, Юный Программист.
Стоп. Самое время вернуться к разнообразным Анниным талантам.
Дело в том, что энциклопедически эрудированная и неправдоподобно начитанная Анна в графе «образование» всегда скромно писала «среднее специальное». В свое время она окончила музыкальное училище, а ее основная «средняя» специальность называлась «музыкальный теоретик». Не знаю, каким она была музыкальным теоретиком. Думаю, великолепным. Но на момент нашего знакомства она вовсю трудилась в кинопрокатной организации и занималась не теорией, а скорее, практикой: была методистом в кинотеатре. Отсутствие высшего образования стало препятствием для карьерного роста, ну да Анна никогда к этому особо и не стремилась. До карьеры ли, Господи, когда жизнь полна таких импровизаций!..
Однажды директор ее кинотеатра, подчинившись требованиям времени, в приказном порядке призвал своих сотрудников осваивать компьютер. Годными к прохождению учебы, в конце концов, были признаны только два члена большого коллектива. С целью обучить их «матчасти» и каким-то компьютерным азам дважды в неделю в кинотеатр приходил преподаватель и занимался с любознательной Анной, которая до тех пор использовала компьютер исключительно как печатную машинку, и с замом главного бухгалтера, которая из-под палки, морща лоб, силилась освоить необходимые ей в работе элементарные программы.
В результате обучения Анна получила какое-то свидетельство об окончании, искреннюю похвалу восхищенного учителя, неожиданно для себя нашедшего зерно среди плевел, и болезненную, на мой взгляд, просто маниакальную привязанность к «компу» на всю оставшуюся жизнь.
Для того чтобы чаще и лучше «общаться» с любимой игрушкой, Анна сменила работу и скоропостижно выучила английский язык.
Еще одно лирическое отступление. Я и раньше знала за Анной такое редко встречающееся качество, как обостренное чувство языка. Не только русского: это-то хоть понятно – она всегда читала очень много и только очень хорошую литературу. Не зная (в смысле, забыв) ни единого правила, она никогда не делала ни орфографических, ни пунктуационных ошибок. Иногда у нас возникали разночтения. На вопрос, почему, по ее мнению, что-то пишется так и не иначе, отвечала: «Не знаю. Чувствую!»
