Свою бесценную аппаратуру он снял и повесил на высокую спинку стула, чтобы не мешала и вообще, «отдохнула». Они дружно изучали написанное от руки (правда, на фирменных «картах») меню, когда к ним подошла незнакомка лет шестидесяти. «Пардон, мсье…» – начала она, обращаясь к Александру. Это было все, что поняла Света без переводчика. Александр поднялся навстречу женщине, заулыбался, выслушав речь мадам, стал ей что-то отвечать. Потом снял «Canon» со спинки стула, показал даме. Она почтительно прикоснулась и к остальным фотоаппаратам, покивала… Подала руку, которую, легко наклонившись, тут же поцеловал Александр, благожелательно улыбнулась его компаньонам и с достоинством удалилась за свой столик…
«Представляете, она каждый день снимает Эйфелеву башню, – пересказал короткую беседу Александр. – В любую погоду, в снег, в дождь, в туман, рано утром, днем, вечером… С одной точки! И утверждает, что пейзаж получается все время разный. Спрашивала, придем ли мы сюда завтра, она показала бы нам свои работы».
«Ты обратил внимание, – вмешался Дима, – у нее и мысли нет публиковать эти фото…»
Потом друзья коротко взглянули друг на друга и почему-то оба глубоко вздохнули. Света и Марина переглянулись. Заметив их недоумение, Дима сказал: «Сашка посоветовал ей, как можно было бы закончить эту серию. А она ему сказала: „Скоро эта серия закончится сама собой…“»
У Светки ком встал в горле. Стало ужасно жаль эту пожилую даму с ее трогательным хобби, стало невыносимо грустно оттого, что все и в самом деле скоро закончится – «само собой». Все!..
И тут атмосфера в кафе как-то неуловимо потеплела. То за тем столиком, то за этим раздавались приветственные возгласы. Друзья повернули голову в сторону двери, которая, вероятно, вела в кухню: там располагался эпицентр приветствий. Когда они увидели, почему так оживились люди, Света не смогла удержаться от слез.
Да, от кухни шаркающей стариковской походкой к своему законному месту, к своей отполированной временем корзине у камина шла собака – старый золотистый лабрадор!..
А Александр, кажется, обрадовался этой собаке больше всех. «Вот он!» – объявил он всем и особенно – Светке. И встретился взглядом с ее блестящими от слез большущими зелеными глазами.
Светка молчала довольно долго. Потом спросила: «Сигарет больше нет?» Отошла к буфету и через минуту вернулась с пачкой «Winston lights».
Щелкнула зажигалкой…
«Вот эта собака была мне необходима, чтобы я поняла, что же мне нужно в этой жизни, – сказала она. – Когда она пришла и заняла свою корзину, понимаешь… Это был момент счастья! Я была в очень хорошем месте с очень хорошими людьми. Я говорила и знала, что меня поймут. Я любила!..»
Последнее слово она едва смогла выговорить. А потом продолжила: «И знала, что меня любят».
…На следующее утро они расстались.
Я не стала спрашивать мою подругу, какого продолжения она ждет от этой прекрасной парижской истории. Мне показалось, это будет безжалостно. Наверное, были какие-то сложности у Него. Ее-то сложности были мне хорошо известны.
Света сказала мне сама то, что я давно готова была услышать. Она сказала: «Юлька, я уйду от Виталика».
…Сначала на адрес редакции пришел огромный пакет с фотографиями. Это был версальский цикл «Черный принц». На обороте каждого фото стоял штампик, похожий на экслибрис: имя автора, его телефон и электронный адрес.
«Что делать?» – трепетала в трубку моя Светка. «Звонить!» – рявкнула я. «Что я ему скажу?» – подвывала сквозь слезы подруга. «Спасибо – в первую очередь!» – железным голосом продолжала я…
«Спасибо» надо было сказать Маринке. За ее прекрасную идею поехать в Париж, за ее женскую солидарность и за… семь грехов, которые она с меня сняла.
Потому что давным-давно моя подруга Светка живет в Москве, замужем за своим фотохудожником. У них подрастает сын Тимми…
А у меня в редакции на стене по-прежнему висит ее большое фото из Версаля. На нем очень хорошо видно, какая она. Чего ждет от жизни. А вот теперь мне стало казаться, на этой фотографии вполне определенно читается, что будет…
