Он резко скинул меня за ноги на пол, из-за чего я больно ударилась копчиком, а потом уселся сверху мне на живот, расставляя мои руки в разные стороны. Я забрыкалась и истерично забилась, но почувствовала, как их с двух сторон обхватили чужие ладони его сопровождающих. Накинув на мои запястья толстые веревки, мужчины натянули их, и я полностью оказалась обездвижена.
Брыкалась ногами, пытаясь скинуть парня с себя, но его это только забавляло. Его холодная ладонь поползла по моей шее, а потом опустилась на оголенную часть живота.
Я в страхе перестала дергаться и судорожно распахнула глаза. Только не это...
– На этот счет можешь не беспокоиться. Меня не очень забавляет перспектива трахать баб, мне больше по душе их мучить. Хотя знаешь, одну я все же хочу до одури и даже предпринял попытку ее поиметь, но на ее же счастье она избежала такой радости. В списке моих развлечений она стоит у меня в самом верху, так что я обязательно доберусь и до нее. Я столько раз фантазировал, как я трахаю ее и одновременно режу ее кожу. Представляешь, как красиво бы смотрелась кровь на ее веснушках? – он сжал пальцы на моей шее и вдавил ладонь в пол.
Он больной чертов ублюдок! От нехватки воздуха и боли в горле я зашипела.
Ему плевать было, слушаю я его или нет, он просто хотел говорить мне эти мерзости, вселяя страх все больше.
– Главное, кричи громче. Мне нравится, когда женский визг доходит до предела и закладывает уши. Чем больше ты кричишь, тем быстрее я смогу кончить, а если ты при этом будешь повторять почаще мое имя, то я с радостью оттяну твою смерть, – непринужденно продолжал он, словно рассказывал о том, как очередным утром нарезал хлеб для тостов.
– Пожалуйста, – взмолилась я, и услышала, как он радостно хмыкнул.
– Согласен, не стоит затягивать с главным представлением. Будет больно, но обещаю, тебе понравится, – он убрал окончательно руку с моей шеи и схватился за ладонь, которую я сжимала в кулак. Попыталась дернуть руку и спрятать ее от психа, но туго натянутые веревки не позволили мне это сделать. – Разожми, – попросил он, но я не послушалась, и в ту же секунду мне прилетела хлесткая пощечина. – Я сказал, разожми ладонь! – уже зло зашипел он, вновь ударив.
И я разжала.
– Будь послушной. И кричи… – наклонился он к моему лицу, шепча слова на ухо, и я в ту же секунду почувствовала острую боль на тыльной стороне ладони от того, что он сильно надавал на нее железным тупым предметом.
– М-м-м… – замычала я, чувствуя, как по вискам потекли слезы.
– Я сказал, кричи! – заорал он мне прямо в лицо, сильнее надавливая и раздирая кожу. Он словно хотел прибить мою ладонь к полу.
Я снова замычала, пытаясь абстрагироваться мысленно от боли, в голове повторяя различные формулы, песни, стихи и цитаты, но… назло ему не закричала.
– О-о-о… – недовольно прошипел он. – Да ты у нас непослушная! Значит, не хочешь меня порадовать? – спросил опасно и перевел свое внимание на мою вторую ладонь, быстро прижав ее к полу и так же вдавив металл в кожу.
Крик из горла так и хотел вырваться, потому что было адски больно, но я все равно задушила его уже на выходе возле губ.
– Знаешь, ты мне напоминаешь мою первую жертву. Как же я тогда с ней хорошо оттянулся. Она тоже до последнего молчала и за все те часы, пока мы провели вместе, не произнесла и звука. Она тоже была смелая и непослушная, но знаешь что? Она все равно сдохла, как сдохнешь в ближайшее время и ты…»
Воспоминания отчетливо сидели в голове. В такие моменты я особенно ненавидела себя за то, что обладала феноменальной памятью. Потому что я хранила то, что я бы с радостью вычеркнула из своей жизни.
Я не вдавалась сильно в подробности того дня, и парням рассказала короткую версию событий, зная, что они итак прекрасно смогут дорисовать общую картину.
– Как тебе удалось выбраться живой? – осторожно спросил Леша.
Чувствовалось сильное напряжение в комнате, а так же сочувствие каждого.
– На самом деле это все продолжалось не очень долго. Он только бил по лицу и пытался проткнуть мои ладони, при этом регулярно просил, что бы я кричала и постоянно повторяла его имя: Леон, Леон, Леон… – процитировала я больного ублюдка. – А потом вновь послышались крики и грохот. В здание пустили слезоточивый газ, из-за которого я отключилась. Проснулась уже в полицейском участке. Была облава, но задержать его не удалось. Один был смертельно ранен и скончался на месте. Остальные сбежали. Меня долго мучили в допросной, где я им все рассказала, в том числе и о числах, которые поведал мне Вячеслав. Меня внедрили в программу по защите свидетелей, и перевезли в этот город.
Я закончила свою историю, зная, что сейчас посыплются вопросы.
– Кто такой Степан? – спросил Антон.
Я понимала, почему он спрашивал про него. Там в лесу, когда он нес меня на смерть, я назвала его этим именем, не сразу сообразив, кто меня несет на руках.
– Полицейский. Именно под его защитой я и была. Мы живем здесь вместе. В его основную работу входил контроль за мной.
