Кем бы он ни был, он пах, выглядел и вел себя как альфа. Он был выше Деверо и обладал более мускулистым телосложением. Однако он не походил на мужчину-модель, который присутствовал на аукционе ранее в тот вечер. Независимо от того, какое шоу он устраивал, мускулы этого мужчины были созданы для активных действий, а не для Инстаграма. Его тёмные волнистые волосы, вьющиеся на затылке, и усы, которые на ком-либо другом смотрелись бы нелепо, придавали ему удивительно мужественный вид. Он кого-то напоминал Деверо, хотя он ни за что на свете не смог бы вспомнить, кого именно.
Как только он шагнул вперёд, оборотни, стоявшие перед Деверо, отошли, расступившись, как проклятое Красное море. Деверо скрестил руки на груди и стал ждать, когда итальянский альфа подойдёт к нему. Оказавшись достаточно близко, чтобы Деверо смог разглядеть завитки тёмной татуировки, выбивающиеся из-под рукавов его сшитой на заказ синей рубашки, и шрамы, пересекавшие одну сторону его загорелого лица, он остановился. Затем вытянул руку перед собой и пристально посмотрел на массивные золотые часы, украшавшие его запястье.
— Я заплатил за эти часы двенадцать тысяч евро, — заявил он по-английски с акцентом. — На них действует пожизненная гарантия, и они практически новые. И всё же, — он потряс запястьем, — они, похоже, уже сломаны. Возможно, мне следовало купить часы Swatch, — он взглянул на Деверо. — Знаете, почему я думаю, что они сломаны?
Это действительно необходимо? Деверо вздохнул и пожал плечами.
— Я думаю, — продолжил мужчина, — что мои дорогие часы сломались, потому что я Николо Моретти. Я альфа Лупо. И я знаю с абсолютной уверенностью, что, как альфа единственного в Риме клана оборотней, любой гость моего города, заявляющий о своём этническом родстве со мной, всегда окажет мне любезность и навестит меня в течение первых семи часов после прибытия. Ни один волк не посмел бы оскорбить нас, поступив иначе, — он вопросительно поднял брови, глядя на Деверо. — Вы приземлились в аэропорту Фьюмиконо в три двадцать пополудни. Мои часы показывают, что сейчас почти час ночи. Но это, должно быть, неправильно, потому что вы не стали бы позорить меня или мой клан, ожидая десять часов, чтобы прийти и засвидетельствовать своё почтение, — его взгляд стал жёстче. — Ведь не стали бы?
Оооо. Как мужчина, у которого было своя собственная маленькая вотчина в Лондоне, Деверо понимал важность уважения чужой территории и игры по правилам. Ответ Моретти был жёстким, но Деверо мог понять причины этого. Небольшое взаимопонимание имело большое значение.
— Дайте угадаю, — сказал он, — вы живете на Пьяцца Армерина?
Моретти энергично замахал руками.
— Вы видите? — обратился он к другим оборотням. — Вы видите? Кто это сказал, что синьор Вебб нас не знает? Он знает, где мы живём. Он знает, кто мы такие, — Моретти поджал губы и снова взглянул на Деверо. — Итак? Объяснитесь, синьор Вебб.
Деверо опустил плечи на долю дюйма и расслабил мышцы. Если покажется, что он защищается, он только спровоцирует агрессию.
— Должен быть честен, — сказал он, встретив прищуренный взгляд Моретти, — я не знал о вас, — прежде чем итальянский альфа успел что-либо сказать, чтобы прервать его, Деверо продолжил: — И это моя вина. Мне следовало бы до приезда выделить время на то, чтобы выяснить, какова ситуация здесь, в Риме. Несколько человек упомянули Пьяцца Армерина. Я по глупости предположил, что это туристическая достопримечательность, и не расспросил об этом подробнее, — он склонился в поклоне. — Я смиренно выражаю своё почтение и приношу извинения альфе клана Лупо.
— Красивые слова, — усмехнулся Моретти. — Но они не искупают нанесённого оскорбления.
Этот танец был знаком Деверо.
— Что я могу сделать в качестве компенсации, чтобы удовлетворить вас?
Моретти закрыл глаза. На его скулах выросла шерсть, а форма рта и челюсти изменились. Он обнажил свои волчьи клыки, глядя на Деверо на протяжении мгновения, которое предназначалось исключительно для устрашения. Затем он вернул себе человеческие черты.
— Подчинись мне, — он снова открыл глаза, и по радужкам его глаз пробежал жёлтый отблеск. — Подчинись мне и подчинись клану Лупо.
Другими словами, позволить втянуть себя в клан Моретти в качестве полностью подчинённого волка низкого ранга. Да как же. Деверо не пытался присоединиться ни к одному из четырёх лондонских кланов. Он, само собой, не станет присоединяться к этому клану, каким бы восхитительным ни казался Рим.
— Я не собираюсь этого делать.
Моретти, казалось, не удивился.
— Тогда, — сказал он, беззаботно пожав плечами, — ты умрёшь.
Почти сразу же круг оборотней начал сужаться. Деверо зашипел себе под нос.
— Это действительно необходимо? — спросил он. Мгновение спустя одна из ближайших волчиц бросилась ему на голову. Деверо поднял руку и в последний момент заблокировал её атаку. Она приземлилась на землю с удивлённым возгласом, неловко раскинув лапы по асфальту.
Моретти даже не взглянул на неё.
