— На аукционе она, казалось, отчаянно хотела заполучить это кольцо. Но мы все знаем, что если оно и позволяет владельцу заглянуть в будущее, то действует только в день зимнего солнцестояния, а до него ещё больше недели. Может, она хотел дать Солентино причину отложить свою операцию по взрыву, чтобы у неё было время избавиться от него и занять его место.
Скарлетт с сомнением посмотрела на неё.
— Это кажется притянутым за уши. Возможно, мы и не нашли её тело, но на месте преступления было много её крови.
— Верно, — согласился Деверо, — но единственная причина, по которой мы вообще знаем, что это была кровь Алины, заключается в том, что ты пила её кровь. Это невероятно удобно, не так ли?
— Солентино принудил её к этому.
— Разве? В то время мне так казалось, но Виссье сказал, что Алина обвела его вокруг пальца. После разговора с голландцем у меня сложилось впечатление, что она убедила Солентино сделать ещё много других вещей, — он сделал паузу. — И вот ещё что: до того, как Алина стала встречаться с Солентино, она встречалась с Виссье. Именно Алина хотела, чтобы Виссье проследил за нами. Когда он вышел из Колизея, он направился в мой гостиничный номер, чтобы проверить всё там. Возможно, это совпадение означало, что он не участвовал в резне в квартире Солентино и, следовательно, не погиб там. Или, возможно, у неё всё ещё чувства к нему, и она хотела пощадить его, подождав, пока он благополучно уберётся с дороги. Не говоря уже о том, что если оставить его в живых, то будет некто, кто сможет указать пальцем на Аванопулоса. Человека, которого уже назвали опасно податливым.
Скарлетт задумалась над его словами.
— Слишком много «если». Аванопулоса нельзя игнорировать. Он, должно быть, серьёзный претендент.
— Я не сбрасываю его со счетов, — сказал Деверо. — Но он появился в игре поздно и кажется слишком… удобным. Вполне возможно, что в игре участвуют и другие игроки, с которыми мы ещё не знакомы. Но интуиция подсказывает мне, что Алина Боннет выглядит как наиболее вероятный кандидат на звание террористки года. В ней было что-то такое. Что-то такое в её глазах, — он вздохнул. — Реальных доказательств нет. Это всего лишь предположение, и мы не знаем, где она и как её найти, так что в любом случае мы ничего не можем с этим поделать. Следующий шаг — Берлин, и Аванопулос как минимум частично связан с ним. Несмотря на мои теории об Алине, у нас больше шансов найти его и… — он умолк на полуслове.
— В чём дело?
Волосы на затылке у Деверо встали дыбом.
— Этот грёбаный парень из посольства. Молодой парень. Марк как-то там. Он вон там.
Скарлетт проследила за его взглядом и застыла, увидев его в окружении двух охранников. Он направился к одному из старших офицеров полиции, который руководил продолжающейся операцией по обеспечению безопасности на месте катастрофы. По тому, как он начал жестикулировать, можно было подумать, что он задаёт вопрос.
— Он ищет тебя, — прокомментировала Скарлетт.
— И тебя, — ответил Деверо.
Ещё мгновение они оба наблюдали за происходящим.
— Вопрос на миллион фунтов, — тихо сказала Скарлетт. — Теперь, когда операция Солентино началась, должны ли мы подчиниться и позволить настоящим профессионалам взять дело в свои руки?
— Обстоятельства могли измениться, но мой ответ — нет. Я не отступлю. Я не могу.
— В таком случае, — сказала она, когда полицейский огляделся в поисках кого-нибудь, на кого можно было бы указать Марку, — нам лучше поторопиться.
— Нам нужно поговорить с Моретти, прежде чем мы уйдём.
Она помахала перед ним своим телефоном.
— Я позвоню ему и попрошу встретиться с нами где-нибудь подальше отсюда.
Они оба поднялись на ноги. Вдалеке Деверо увидел, как Марк посмотрел в их сторону. Он крикнул что-то в их сторону и зашагал к ним, охранники тоже двигались с удвоенной скоростью. Деверо одарил Скарлетт быстрой, лишённой юмора улыбкой. А затем они оба повернулись и быстро зашагали в противоположном направлении.
***
Николо Моретти больше не был похож на учтивого, высокомерного альфу клана Лупо в дизайнерском костюме и с невозмутимым видом. Дело было не только в его рваной и грязной одежде. В его глазах жила усталость, а морщины на лице выдавали сильную боль.
— Я сожалею о том, что произошло, — сказал Деверо.
Моретти сжал челюсти.
— Не извиняйтесь, — прошипел он вполголоса, и это было гораздо страшнее, чем крик. — Будьте в ярости, — он выпрямился. — Я вот в ярости.
— Мы найдём людей, ответственных за это, Николо, — сказала Скарлетт. — Всех их.
— Я знаю, что вы их найдёте. Но сможете ли вы найти их до того, как они повторят это в Берлине? В Париже? В Лондоне?
— Мы сделаем всё, что в наших силах.
Взгляд Моретти был жёстким.
