— Пинту пива, — заказал он. Ронни Хитченса нигде не было видно. Но, возможно, это и к лучшему.
Бармен перевёл взгляд на женщину, затем снова на него.
— Я не думаю…
Дверь паба снова открылась. Ноздри Деверо дёрнулись, но он не обернулся.
— Просто налей напиток, — прорычал он. — И на этот раз не пытайся ничего в него подсыпать.
Послышался стук высоких каблучков. Мгновение спустя рядом с ним появилась Алина Боннет.
— Так, так, так, — протянула она, растягивая слова. — Это интересное заведение, — она огляделась, задержала взгляд на пожилой женщине и бармене и, очевидно, не сочла их обоих угрозой.
— Возможно, это будет немного менее полезно для здоровья, чем то, к чему вы привыкли, — ответил Деверо. — И это не то место, где такой богатый человек, как вы, хотел бы проводить время, — он наблюдал, как бармен ставит перед ним пенящийся напиток. — Но в этом месте есть своё очарование. Что бы вы хотели выпить?
— Бокал белого сухого вина.
Бармен уставился на неё.
— Вы не подаёте вино? — она закатила глаза. — Просекко?
— У нас не такое заведение.
Алина фыркнула.
— Очевидно. Тогда я выпью стакан воды. Льда не надо.
Бармен потянулся за грязным стаканом и наполнил его водой из-под крана, прежде чем поставить перед ней. Алина и Деверо посмотрели на стакан.
— В этой воде что-то плавает, — еле слышно произнесла она. — Вот что я вам скажу. Обойдусь без этого, — она шмыгнула носом, обернулась, и её взгляд упал на ближайший стол и стулья. — Может, присядем?
Деверо махнул рукой.
— Дамы вперёд.
Она сделала, как он предложил. Деверо сел на стул напротив и откинулся на спинку. Он был вынужден признать, что она выглядела хорошо. У неё были ясные глаза, безупречная внешность, и, когда он осторожно понюхал воздух, он не почувствовал от неё ничего, кроме уверенного удовольствия. Алина Боннет не страдала от бессонных ночей и не испытывала чувства вины за содеянное. Отнюдь нет.
— Если вы знаете, что я богата, мистер Вебб, тогда вы знаете, что я сделала.
Деверо не растерялся.
— Я следил за новостями. Я знаю, что случилось с Солентино. Учитывая то, что он уже говорил о своих ближайших планах, не нужно быть гением, чтобы понять, что произошло дальше, — он встретился с ней взглядом. — Вас беспокоит, что я знаю?
Она скрестила ноги.
— Не особенно. Вы ведь не говорили об этом своей вампирше, не так ли?
— Она не такая, как мы. Она бы не поняла.
Алина позволила себе слегка улыбнуться.
— Я знала, что вы, как никто другой, поймете это. Кристофер тоже. Именно поэтому он с такой готовностью пригласил вас в компанию, — её глаза заблестели. — Стремление к богатству — это великолепное занятие.
На краткий миг Деверо вспомнил Пантеон и двух маленьких мальчиков, покрытых кровью, пылью и болью.
— Действительно, — пробормотал он. — Действительно.
— Я пыталась оградить вас от этого, вы же знаете. Я убедила Кристофера отпустить вас, чтобы вас не было рядом, когда всё рухнет. Это благодаря мне вас там не было, — она облизнула губы, наслаждаясь воспоминаниями. — Если бы вы были в квартире, вас постигла бы та же участь, что и его. Вы мне понравились, и я хотела уберечь вас от такого конца.
Возможно. Но, скорее всего, перспектива встречи с оборотнем и вампиром её пугала, и она сделала всё, что могла, чтобы они со Скарлетт не мешались под ногами. Алине нужно было контролировать ситуацию. Два могущественных сверха никоим образом не помогли бы её делу.
— В таком случае, — ответил он вслух, — я должен поблагодарить вас.
— Да, — сказала она. — Вам, безусловно, следует это сделать.
Он потянулся через стол и взял её руку, прежде чем поднести к своим губам.
— Спасибо, — пробормотал он, прижимаясь губами к её коже с медленной, нарочитой томностью.
Алина не смогла сдержать восторженной дрожи, хотя он не был уверен, то ли дело было в его открытой благодарности, то ли в ощущении его губ на её руке.
— То, чего вы добились в той квартире, — сказал он, — было очень впечатляющим. Вы сами их всех убили?
Она слегка рассмеялась.
— Вы думаете, я боюсь запачкать руки? Конечно, я это сделала. В конце концов, единственный человек, которому я могу по-настоящему доверять — это я сама. Эти идиоты ни на секунду ничего не заподозрили. Для них я была не более чем игрушкой Солентино. Но я им всем показала.
— Конечно, вы им показали, — Деверо вложил в свой голос должную долю восхищения. — И то, что вы оставили свою кровь на месте преступления, было особенно искусным приёмом.
— Это делалось не только для вас, хотя помогло то, что ваша клыкастая подруга выпила из меня раньше. Я рисовала картину, которую должен был увидеть весь мир. Видите ли, у Кристофера уже всё было готово к работе. Не имело значения, жив он или мёртв. Всё было готово, и остальные наши сотрудники в Риме, Берлине, Париже и Лондоне были готовы к работе. Они хотели, чтобы им платили, и им было всё равно, кто им платит.
— Солентино умер не лёгкой смертью.
— Я хотела, чтобы все думали, будто его заставили выдать информацию, которую я уже знала.
