С такими выродками, что им попались сегодня в парке, у него всегда был короткий разговор. Шакалы инстинктивно чувствовали в нем внутреннюю силу, но сегодня, на свидании, которое случилось впервые за 40 лет, он волновался, как пацан, был безоружен и потерял бдительность. Это было точно такое же состояние, как и много десятилетий назад, когда он впервые шел на свидание со своей будущей женой.
Он сидел на скамейке, слезы лились градом, но внутренне Борис был спокоен и даже весел.
«Хорошая женщина. Не зря я ее тут каждый день ждал», – думал он и совершенно не волновался, что дал Нине ключ от своей квартиры, Борис привык доверять собственному чутью, которое никогда его не подводило ни на войне, ни, тем более, в мирной жизни.
Нина увидела дом Бориса практически сразу, как вышла из парка. Бастел послушно шел за ней на поводке, время от времени поскуливая. Ей было очень жалко собаку. Около подъезда пес жалобно заскулил.
– Ну потерпи, сейчас я помогу тебе, – уговаривала Нина Бастела.
Нина чуть повозилась с ключами и открыла дверь. Бастел бросился вглубь темной квартиры. Гостья включила свет и увидела суровую мужскую обстановку: минимум мебели, никаких ковров, картин на стенах и полочек с безделушками. В коридоре, кроме вешалки и собачьего коврика, ничего не было. Пока Нина разувалась, она слышала, как пес хлюпает водой в кухне, видимо, ему хотелось пить.
Запах в доме – это главная вещь, по которой можно судить о хозяевах, считала она. Тут еле заметно пахло полиролью, а вот запаха собаки не было совсем.
– Ну, что, Бастел, давай тебе будем глаза промывать, – Нина сделала шаг на кухню, которая оказалась тоже спартанской: один большой овальный стол, три табуретки, плита, мойка, холодильник, пара навесных шкафов и стол с ящиками, на окнах – жалюзи. Под потолком горел белый матовый шар светильника. Было видно, что когда-то эта кухня была центром дома. Казалось, что за этим столом собиралась большая семья, и где-то далеко в кладовке томятся еще несколько табуреток, которые когда-то тут стояли, чтобы всем домочадцам хватало места. Мебель была сделана под дерево, такие были в моде лет 20 назад.
Она машинально провела рукой по столешнице, оказавшейся холодной и гладкой на ощупь. Было очень чисто. Нина засуетилась, пытаясь найти чистую ткань, чтобы промыть глаза собаке, которая жалобно смотрела на нее снизу вверх. Никаких кухонных полотенец на видных местах она не заметила, как и около мойки не было никаких тряпок и губок.
«Хм, странно. Чем же он моет посуду и вытирает руки?» – Нина начала открывать шкафчики и выдвигать ящики. В одном из них она нашла стопку аккуратно сложенных кухонных полотенец, старых и ветхих, но зато чистых. Она взяла одно из них, когда-то, очевидно, оно было ярко голубым с каким-то орнаментом, теперь же превратилось в выцветший кусок ткани.
– Ну что дружок, придется использовать его, – Нина обратилась к Бастелу, когда мочила полотенце под краном. Она тщательно промыла собаке глаза, каждый раз споласкивая полотенце и делая ему холодный компресс на морду. Удивительно, но пес не дергался, и позволял ей делать с собой эти неприятные процедуры. Только минут через семь он встряхнулся и вышел из кухни.
В Нине боролось два чувства: с одной стороны ей казалось неприличным ходить по чужому дому, а с другой – было очень любопытно, ведь дом – это отражение хозяина, по квартире можно понять, чем он живет, о чем думаем, что ему нравится, а что – нет.
И любопытство взяло верх.
«Надо за собакой присмотреть», – объяснила она себе свой интерес.
Это была стандартная двушка. В большой комнате кроме дивана и двух кресел стояла горка, в которой примостился старый телевизор и полки с книгами – в основном, детективы. Там же стояло две черно-белые фотографии без рамок, их просто прислонили к корешкам. На одной из них Нина увидела двух мужчин в военной форме, снятых на фоне гор. Они улыбались, у каждого в руке был автомат. В одном из них Нина узнала молодого Бориса.
«Интересно, он военный?» – ей всегда нравились мужчины в форме.
А со второго фото на нее смотрела миловидная молодая женщина. И хоть снимок был черно-белым, было понятно, что у нее пронзительно голубые глаза. Она уверенно и открыто улыбалась.
«Это, наверное, его жена», – Нина помнила разговор двух молодых женщин в кафе, одна из которых оказалась дочерью Бориса, которая говорила подруге, что отец вдовец.
Потом она зашла в ванную. Хотя и было видно, что помещение давно не видело ремонта, в нем было довольно чисто. На полке примостился стакан с единственной зубной щеткой и бритвенным станком, сиротски висело застиранное, но чистое полотенце. Никаких ковриков на полу, даже штора для душа, которую производители стараются сделать повеселее, представляла собой однотонное бледно-зеленое полотно.
В спальню Нина идти не решилась.
«Наверное, там ничего нет, кроме солдатского одеяла на кровати», – мелькнула у нее мысль. Ей показалось, что заглянув в нее, она словно дает мысленное согласие на интим.
