– Это нормально, – твердо проговорил Борис.
Нина попыталась убрать от лица непослушную прядь и встать, Борис мягко положил ей руку на плечо, останавливая. Она и не заметила, как он оказался рядом, а не через стол.
– Сегодня очень странный день, у меня такого никогда не было, – эти слова она уже шептала куда-то в щеку Бориса, который притянул ее к себе.
– У меня тоже, – признался он в ответ.
В этот вечер она не ушла домой, на работе была не ее смена, поэтому утро Нина встретила у Бориса.
Спальня, в которую она постеснялась зайти вечером, была залита солнечным светом. Солдатского одеяла там, конечно, не было, но, как и предполагала Нина, комната оказалась очень аскетичной. Лишь на прикроватной тумбочке стояла прозрачная хрустальная конфетница, в которой лежали какие-то чеки и квитанции, а напротив кровати висели часы. Сейчас они показывали шесть утра.
Она открыла глаза и осталась лежать неподвижно, нужно было собраться с мыслями. Бориса рядом не было.
«Ну и что? Я уже взрослая женщина, ничего такого я не сделала, многие сто раз оставались ночевать у мужчины в первое же свидание», – Нина как будто уговаривала внутреннего учителя, который предъявлял ей самые высокие моральные требования.
Она спустила ноги с кровати, нашла свою белую футболку и джинсы, которые аккуратно висели на стуле рядом с кроватью, она точно помнила, что не развешивала их. В квартире никого не было, видимо, Борис ушел гулять с собакой.
Обнаружив это, Нина выдохнула и спокойно заглянула в туалет и в ванную, привела себя в порядок. В зеркале она увидела довольно привлекательную, но взлохмаченную женщину. Она нашла в своей сумке расческу. Совладать с густыми волосами было сложно, Нина кое как сумела их собрать.
«А кожа-то стала более гладкой», – с удивлением заметила она, глядя на себя. Исчезли круги под глазами, а вместе с ним и усталость во взгляде. Нина аккуратно потрогала свои веки кончиками пальцев и весело пожала плечами.
Ей хотелось домой. Вечер и ночь она провела прекрасно, Борис оказался приятным мужчиной, но Нина все равно чувствовала себя не в своей тарелке.
Бросить квартиру открытой и просто выйти за дверь гостья не решилась, поэтому пришлось ждать возвращения хозяина.
«Вера точно не поверит, когда я ей всё расскажу, она же меня считает нерешительной дурочкой, – с усмешкой думала Нина, пока набирала воду в чайник. – Ну а Андрею я вообще ничего не скажу, зачем ему знать о моей личной жизни».
В двери зазвенели ключи. Нина опять улыбнулась и услышала, как в квартиру забежал Бастел.
– Стой, куда, – полушепотом задержал его Борис. – Не шуми, у нас гостья. Давая я тебе лапы вытру. В коридоре слышалась возня.
– Я уже не сплю, – Нина выглянула из кухни. – С добрым утром.
– Доброе утро! – Борис шагнул к ней, неловко задев Бастела, и обнял.
Она обмякла в его руках, а потом сказала:
– Знаешь, мне домой хочется. Не привыкла я к такому, со мной это впервые в жизни.
Борис погладил ее по голове.
– Сейчас чайник выключу и провожу тебя домой.
Нина была благодарна, что он не стал ее уговаривать остаться хотя бы позавтракать.
– Спасибо, – искренне ответила она.
Нина и Борис вышли на улицу, стояло раннее летнее утро, казалось, что каждый из них скинул с плеч десяток лет. Все, кто им встретился по дороге, спешили на работу.
– Как хорошо, что нам сейчас никуда бежать не надо, можно просто наслаждаться солнцем, – Борис щурился.
– Ты-то на пенсии, а я работаю. Завтра, как все, впрягусь и побегу по своему заученному кругу: дом-работа-дом-работа, – усмехнулась Нина.
– А ты подумай о том, чтобы выйти из этой игры. Быть свободным человеком, это здорово, я точно знаю.
– Ты имеешь ввиду, выйти на пенсию?
– Да, а почему бы нет?
Нина пожала плечами, такая мысль даже не приходила в голову, а сейчас она не показалась ей такой уж бредовой. «Мне одной разве много надо? Да и работа в магазине не из легких», – подумала она, а вслух сказала:
– А чем же я буду заниматься, если на работу ходить не нужно?
– Знаешь, я тоже раньше думал, что без работы невозможно, но решился после смерти Оленьки. Жизнь тогда резко изменилась до мельчайших привычек. Раньше по утрам всегда кипятил чайник, пока она была в ванной, сам я горячее утром не пью, мне проще стакан кефира, но я с упорством сумасшедшего кипятил чайник и после ее смерти. Меня это просто убивало. Тогда понял, что без нее моя жизнь должна стать совсем другой, нужно всё изменить вокруг, чтобы было легче. Поэтому, во-первых, я завел собаку, во-вторых, вышел в отставку, в-третьих, убрал подальше с глаз многие вещи из квартиры, оставил только ее портрет. Вот тогда мне от дочерей и досталось: они упрекали в том, что я предал мать, что стираю ее из жизни. Эх, молодость! Что с них взять, я не обижался, ведь они ничего не поняли, – Борис помолчал. – Чтобы осознать весь ужас потери, нужно лично пережить смерть любимого человека.
Нина ничего не отвечала, шла рядом. Ей захотелось поддержать Бориса, но она не знала как, поэтому просто взяла его под руку, так они и дошли до ее дома. Прощаясь, она сказала то, о чем думала всю дорогу:
