«Господи, когда это всё закончится!» – повторяла про себя Нина, сидевшая как парализованная в ненавистном кресле. Захотелось разом прекратить этот бессмысленный разговор, но она совершенно не представляла как. По спине прокатилась дорожка пота. «Да что такое!» – стукнуло в голове, внезапно к ней на помощь пришла её новая способность быть правдивой самой с собой в любой ситуации, не терпеть то, что не нравится.
– Наташа и Юля, ваши имена я часто слышала от Бориса, и имя вашей мамы тоже, он никогда про нее не забывает, как и я про своего покойного мужа, мы уважаем прошлое друг друга. Это часть нашей жизни, которая всегда будет с каждым из нас. Но только вот вы зашли, я назвалась, а вы не представились, ни разу ко мне не обратились. Это, мне кажется, не вежливо, – Нина выдохнула, и ей стало легче. Она почувствовала, как ладонь Бориса на ее плече дрогнула, а потом успокоилась и стала одобрительно тяжелой, по крайней мере, ей так показалось.
Сестры переглянулись, но не успели ничего сказать, потому что их опередил Борис:
– Действительно, нехорошо получилось. Давайте уже прекратим детские разборки и ревность. Ни к чему хорошему это не приведет. Предлагаю даже не начинать выяснять отношения. Просто примите это как факт – мы пара, и точка.
– Пойду, заварю чайник, – Нина легко встала с кресла, теперь Борис не удерживал ее. – Приходите на кухню, вместе почаевничаем. Я как раз тесто на оладьи намешала.
Она смотрела на дочерей своего избранника и старалась быть приветливой, хотя внутренний голос ехидно нашептывал: "А ведь они вели себя так, будто тебя вовсе нет в комнате, будто ты пустое место».
Нина быстро вышла, чтобы не дать себе возможности наговорить лишнего. Она слышала из кухни как отец и дочери о чем-то спорят, но старалась не прислушиваться и сосредоточилась на сковороде и тесте, не хотелось, чтобы угощение подгорело.
На кухню зашла Наташа. Нина обернулась и попыталась стереть с лица обиду.
– Нина, вы уж простите мою сестру, но поймите нас тоже. Это просто шок. Шесть лет отец горевал по нашей маме, ни о ком даже слышать не хотел, а тут такой сюрприз. Мы были просто не готовы.
– Наташа, вы знаете, а вы ведь мы с вами уже однажды сталкивались, – Нина резко опустила ложку в миску с тестом и та неприятно звякнула. – Вы сидели в кафе с подругой в торговом центре, я – за другим столиком. В тот момент у меня было не лучшее время, но совершенно случайно, услышала, как вы рассказываете подруге, что ваш отец каждый день приходит в парк и ждет какую-то незнакомку. И той незнакомкой была я. Если бы не этот ваш разговор, я бы не решилась прийти первый раз к Борису на свидание. Так что о том, что ваш отец перестал горевать о матери, и, наконец, стал возрождаться к жизни, вы знали, даже одобрительно об этом сказали тогда подруге. Но почему-то сейчас это вас так сильно шокировало. Вы уж простите, что я так резко.
Нина сняла со сковороды оладьи и начала наливать новую порцию теста.
– Пахнет вкусно, – вместо ответа сказала Наташа. – Мама пекла точно так же.
– Вы лучше расскажите, кем она у вас была? – взяв себя в руки и не давая обиде захлестнуть себя, примирительно ответила Нина.
Наташа помолчала, словно решая, это издевка или подруга отца искренне интересуется, а потом ответила:
– А разве папа вам не рассказывал?
– Что-то говорил, – Нина внимательно смотрела на сковороду, боясь пропустить момент, когда следует перевернуть оладий. – Просто, когда о маме рассказывает дочь – это совсем другое. Кстати, вы с ней похожи, судя по фотографии. Вам, наверное, все об этом говорят.
– Да, похожи. Я и работу выбрала, как у нее: в лаборатории на комбинате, следим за качеством металла. – Может, это и свело ее так рано в могилу. Мы постоянно работаем с химикатами.
На секунду Наташа замолчала, а потом продолжила:
– Вернее, мама уже не работает.
– У меня сын на комбинате, – Нина ободряюще глянула на собеседницу. – И муж у меня тоже там… был. Ох уж этот завод! Он и моего Игоря в могилу свел! Увольняйся оттуда пока не поздно.
– А куда я пойду? Где в нашем городе еще химики нужны? А там у нас и зарплата повыше, и стаж горячий есть.
– Так вы вместе с мамой в одной лаборатории работали?
– Да, она меня туда привела, когда я только институт окончила.
– У меня муж от инфаркта умер, – Нина поняла, что смазкой для их разговора вдруг стала смерть близких людей.
– Маму добила опухоль. Она никогда не курила, а тут рак легких. Как такое может быть? Мы долго не могли поверить, – Наташа присела на табуретку.
И, словно очнувшись, оглядела кухню:
– Ой, а у папы, я смотрю, табуреток-то прибавилось, и скатерть на столе появилась, вазочка с медом. Чувствуется, что женская рука. Вы, Нина, не берите близко к сердцу, Юля у нас вспыльчивая. Я-то понимаю, что отцу нужна была хозяйка в доме. Без женщины он совсем очерствел, стал впадать в какое-то отрицание жизни, всё из дома вынес, стал жить, как в казарме.
