Да, Москва не Лазурный Берег, но как Зоя не понимает? Это — реальность, а то все — фуфло. Здесь интересно жить и бороться, чтобы видеть через поды реальные результаты своих усилий: из коммуналки в Большом Каретном — в пятикомнатную квартиру в доме, на «фасаде которого мраморных плит «здесь жил и работал…» больше, чем звезд на парадном мундире генсека.
Зоя этого не понимает. Что она помнит о совковой нищете? Не успела нахлебаться. Знает только сытую красивую жизнь: Франция. Америка, модельный бизнес! Разве она понимает, как делаются деньги?
— Ну ты познакомилась наконец с Дареной?
Жена промычала сквозь зубы «угу». Сердится, злится… Не видела она настоящих трагедий.
— Знаешь, Зорик… Я об этом никогда тебе не рассказывал, как-то к слову не приходилось… — задумчиво начал Борис, глядя на огонь сквозь янтарную жидкость в бокале. — Несколько лет назад Даша пережила большое горе.
— Какое? — равнодушно спросила жена.
Откинувшись на мягкие подушки, Борис неторопливо повел беседу. Он начал издалека, и Зоя долго не могла понять, к чему идет сюжетная нить.
Он стал рассказывать, как тяжело и трудно жил в юности — обычная история всех, кто сам пробивал себе дорогу. В институте он познакомился со своей первой женой. Девочка была из другого круга: родители — сотрудники торгпредства, жизнь за границей, квартира, как в фильме «Москва слезам не верит»… Борис не вписывался в этот крут. Он приходил к ней в гости в своем единственном костюме, всякий раз одалживая новый галстук. Галстуки носили ему соседи со всего подъезда!
Однажды подруга пригласил его к себе на дачу, и там…
— В общем, потом оказалось, что я ее соблазнил, хотя она была не против и я был уверен, что мы приято проводим время по обоюдному согласию. Вскоре она сказала, что у нас будет ребенок.
Они зарегистрировалась (Борис так и сказал — «зарегистрировались», не поженились, и Зою это слово покоробило, будто гвоздем процарапали по железу). Скороспелый брак через пару лет развалился… Правда, к тому времени, благодаря связям жениного отца, Борис уже работал во внешней торговле. Вскоре его бывшая супруга вышла замуж во второй раз и на прощание попросила экс-мужа не вмешиваться в жизнь их дочери. Этот договор Борис свято соблюдал до тех пор, пока Даша не выросла и сама не отыскала отца. Произошло это в начале девяностых, и у Бориса к тому времени уже имелся свой бизнес
— Жаль, что ты не познакомилась с Робертом…
Он так неожиданно сменил тему, что Зоя решила — на этом вечер воспоминаний закончен, но ошиблась. Борис просто зашел с другой стороны.
В ту пору о котором шла речь о семейной саге, у его друга Роберта был взрослый сын подходящего возраста. Сын Роберта был красив, богат, избалован женским вниманием и эгоистичен, как вся современная молодежь.
— Впрочем, моя дочь была не лучше, — справедливости ради добавил Борис.
В один прекрасный день «дети» познакомились, а дальше все покатилось как снежный ком.
— Даша объявила, что ждет ребенка… Мы с Робертом с самого начала знали, чем все кончится. Роберт был против женитьбы. Он ругался с сыном, но этим только подхлестнул его желание сделать все по-своему. Молодые поженились и почти сразу же разбежались. Причина мне слишком понятна, что греха таить? В свое время я поступил точно так же… Может, поэтому и не могу считать Митю подонком, искалечившим жизнь моей дочери. Мы до сих пор друзья.
Зоя вдруг выпрямилась так резко, словно в нее воткнули стальной прут. Борис подумал, что у нее что-то болит.
— Ты в порядке?
— Да. Ты сказал: твоя дочь вышла замуж… Постой… — Зоя рассмеялась нервным смехом, пригубила бокал. — Постой, я запуталась в твоей семейной саге. За кого твоя дочь вышла замуж?
— За сына Роберта Ханьяна. За Митю. Ты его сегодня видела на презентации.
— Я?
— Да, это он выиграл вазу.
— Ты мне не говорил. О господи, и что же?
Глаза жены возбужденно блестели, меланхолию как рукой сняло.
Борис продолжал:
— Дарена родила мальчика. Митя дома не появлялся. У Даши началась депрессия. Чтобы помочь, ее отчим нашел няньку, какую-то девушку, которая согласилась стирать, готовить, вставать по ночам к ребенку…
— Налей-ка еще, — попросила жена, подставляя пустой бокал.
Обычно она мало пила, но, выпив, становилась такой веселой, словно с нее спадала личина деловитой резкости. Борис до краев наполнил боках.
— Однажды… нянька оставила коляску с ребенком во дворе без присмотра, а сама зачем-то вернулась в подъезд. Когда вышла, ребенок исчез. Его украли.
— Что с ним случилось? — произнесла Зоя одними губами.
— Подонки потребовали за него выкуп: двести тысяч долларов. Деньги мы собрали, но так и не успели передать. Мальчик умер. Мертвый, он им не был нужен и, наверное, даже мешал. Они подбросили его в спортивной сумке в кабину таксофона, недалеко от дома, где жила Даша.
Зоя вытерла глаза салфеткой. Борис тактично смотрел в сторону, давая жене привести себя в порядок.
— Кто это сделал?
— Мы этого никогда не узнаем, — спокойно ответил он.
— А что сделали с нянькой?
Борис пожал плечами:
