– Только родителям моим не говорите, пожалуйста! – Да, мы с мамой обращались к нему на «вы». Это вы просто его не видели. Когда дядя Миша заходит в комнату, люди редко могут справиться с безотчетным желанием встать и приложить ладонь к несуществующему козырьку. Если бы я могла обратиться к кому-то другому с этой просьбой, я бы это сделала, вне всяких сомнений. Но у меня не было других таких же серьезных знакомых, тем более родственников, которые были бы сами заинтересованы в результате, потому что тоже переживают.
– Сколько ты еще там пробудешь?
– В понедельник утром уезжаю, автобус самый ранний в семь, а другой уже в час.
– Вот что. Пошлю за тобой машину. В восемь она будет на въезде в деревню, чтобы не светиться. Сядешь в нее, тебя отвезут прямо ко мне. Улики возьмешь с собой. За час я тебе пришлю номер машины.
Это говорилось приказным тоном, поэтому отказаться или спорить – себе дороже. Да и мне приятнее ехать в город на машине, а не в переполненном «пазике».
– Тут вот что еще… – замялась я.
– Ну! Говори!
Раз уж он все равно знает, что я тут веду расследование, смысла юлить уже нет, зато можно получить несомненную помощь. Короче, я рискнула:
– Мне нужен список молодых девушек, скончавшихся в деревне за последние пару-тройку лет либо от несчастного случая, либо от суицида. Это можно сделать?
Он молчал, но я слышала движение карандаша по листу бумаги. Дядя Миша, как и все люди старой закалки, не особо любил современные технологии, тем более что я звонила ему на мобильный, и девайс был все равно занят, а вот бумажки-ручки-карандаши у него всегда под рукой. Наконец он закончил писать.
– Я дам задание, тебе перешлют на твой номер. – И он отключился – так быстро, что я даже уточняющие вопросы не успела задать. Но так даже лучше.
Что ж, с расследованием на сегодня, думаю, покончено. Следует теперь заняться официальной частью, то есть игрой «своя-в-доску», дабы меня не рассекретили раньше времени.
Итак, сегодня планируется какая-то пьеса, правильно? Я сверилась с расписанием мероприятий, указанным в приглашении. Ну да, репетиция спектакля в час дня, сразу перед обедом. И у нас с Ирой какая-то совместная сцена? Но где найти текст? Я влезла на сайт Павлецкого, но там ничего не было. А телефон сестры, в котором пьеса могла храниться, пропал вместе с ней. Что же делать? Возможно, распечатанный вариант хранится в библиотеке? Или попросить у Иры? Она и так уже подозревает у меня амнезию; сказать теперь, что я забыла текст пьесы, который, по всей видимости, обязана знать наизусть, – ничего не изменит.
Я вышла в коридор, постучала в ее дверь, в ответ – тишина.
– Она на улице, – сказали мне в спину, я вздрогнула и обернулась. Тимур.
– Господи-боже, напугал…
– Какая ты пугливая стала! – заржал парень, сбегая вниз по лестнице.
Ладно, до репетиции целых полчаса. Думаю, успею и Иру найти, и текст выучить. Возможно, у нас всего одна небольшая сцена – и все. Зная, что Элла считала себя бесталанной, она наверняка выбрала самую маленькую роль, просто чтобы поучаствовать, поддержать, так сказать, коллектив.
Сегодня было тепло, и я вышла, в чем была, только обулась. Йогурт так и был у меня в руке, и, обходя дом, я снова открутила крышечку, и уже поднесла бутыль к губам, как нарвалась на Алену.
– Ты! – вдруг рыкнула она на меня и, очевидно в качестве первого удара в каком-то странном бабском поединке, хлопнула по моей руке, в результате чего йогурт упал на землю.
– Ты больная, что ли?!
– Ты! – повторила она, на сей раз ткнув в меня указательным пальцем, будто я была настолько тупая, что без ее жеста не могла применить местоимение «ты» к себе. – Не лезь к моему парню! Поняла?!
– Хм… А кто твой парень?
– Ты дуру не строй из себя! Не лезь к Саше!
– Ах, Саша, – покивала я. – Вот ты о ком. А он мне сказал, что бросил тебя еще в прошлом году, – притворяясь задумчивой, «вспомнила» я. – Странно… Может, он ошибся? Может, он кого-то другого бросил?
– Ах ты сука!
И она совершенно неожиданно схватила меня за волосы. От негаданности этого поступка (в двадцать первом веке! когда все ругаются исключительно через соцсети и мессенджеры!) я ударила ее ногой по колену. Алена завизжала и сложилась пополам, потирая ушибленное место.
– Больная?! Ты че дерешься?!
Отлично! Я даже рот открыла от этакой блондинистой логики. Алена, видать, совсем с катушек съехала. Уже и не помнит, что первая на меня напала.
Тут к нам подбежали люди: Сергей Петрович, Сашка, Тимур и Ирина.
– Элла! – возмутился Макаров. – Ты как себя ведешь?!
– Это Алена на нее напала, – вступился за меня Бельский. – Я видел.
– Я тоже! – поддержала его Ира.
– А я ничего не видел! – отмахнулся Тимур. – Я не буду принимать ничью сторону, так и знайте! – И он заржал так весело, словно смотрел любимый ситком.
Саша попытался поднять Алену, он же у нас джентльмен, как ни крути, но девушка хлопнула по его руке, как совсем недавно по моей, и встала сама.
– Ты ответишь! – зарычала она и опять, на сей раз вполне ожидаемо, бросилась на меня, но Сашка ее перехватил.
