— Вообще нам не о чем больше говорить. Времена Макашвили и трутней, подобных тем, что съехались в Зедазени, кончились, как вот кончилась сегодня в этом лесу наша дружба. Отныне я не знаю тебя, а ты не знаешь меня. Макашвили можешь передать, что и с ними я порвал навсегда, что я ненавижу их.
Корнелий резко повернулся, не оглядываясь, зашагал к станции. Он рассчитывал доехать до Шорапани или Зестафона на товарном поезде, а там пересесть на пассажирский. Ему хотелось поскорее избавиться от Миха.
Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастная семья несчастлива по-своему.
Опасаясь встречи с Корнелием, Миха спустился с пригорка и, озираясь, зашагал к станции. Ему нужно было ехать в Кобулеты, но денег на билет не хватало. Выйдя на перрон, он достал из чемодана альбом и стал рисовать портреты пассажиров, ожидавших поезда. Так ему удалось заработать необходимую сумму, чтобы доехать до Кобулет.
Когда Миха подошел к даче Макашвили, уже вечерело. Он долго, нерешительно прохаживался вдоль забора. Затем подошел к калитке и, все еще не решаясь войти, заглянул во двор. Из дома не доносилось ни одного звука. Дача казалась покинутой.
Тогда он отворил калитку и крадучись поднялся на балкон. На цыпочках подошел к двери — прислушался, заглянул в щелку. У стола сидели Вардо и Эстатэ. Они печально смотрели друг на друга, словно только что похоронили близкого человека.
Миха приоткрыл дверь и направился к столу.
— Не смейте подходить ко мне! — взвизгнула Вардо. — Я никогда не подам вам руки! Бессовестный, как вы решились поехать с человеком, оскорбившим нашу семью?
— А что я мог сделать? Он увез меня насильно.
— Лжете! Нино сказала, что вы сами навязались ехать с ним.
— Клянусь… Позовите Нино, она подтвердит…
— Зовите сами! Час тому назад она и Эло уехали в Тифлис.
— Уехали?.. Как же я докажу свою правоту?
— Никак! От вас никогда не добьешься правды! — злилась Вардо.
Эстатэ поддержал жену.
— Как вы посмели сделать предложение моей дочери? — спросил он, дрожа от гнева.
— Что вы… Я… — пролепетал в испуге Миха.
— Вы сплетник и бессовестный развратник! — поспешила отвести разговор от щекотливой темы Вардо. — С Корнелием вы поносите нас, а у нас оговариваете Корнелия. Это из-за вас мы теряем дочь. Негодяй, убирайтесь вон!..
Вардо разрыдалась, закрыв лицо руками. Эстатэ обнял ее, стал утешать, но не выдержал и сам прослезился.
Миха пулей вылетел за калитку и направился к станции. «Надо ехать в Тифлис», — думал он, быстро шагая по дороге. Но неожиданно остановился, вспомнив, что в кармане у него ни гроша, и бегом вернулся на дачу.
Подошел к комнатушке, пристроенной рядом с кухней.
На стук вышел Евтихий. Узнав Миха, он сразу вспыхнул:
— А… а… так вот ты! Заявился наконец, проклятая душа! Иди, иди сюда, — и за шиворот втащил гостя в комнату.
Миха попытался ладонью зажать Евтихию рот, умоляя его не кричать.
Шура с удивлением смотрела на бледного от страха мужчину, которого так непочтительно принял ее муж.
— Что ты наделал, окаянный! Почему поссорил Нино с Корнелием?
— Никого я не ссорил, — оправдывался Миха.
— А кто ж это сделал? Я, что ли?
— Эло во всем виновата.
— Неужто? — удивилась Шура.
— Кстати, где они, Эло и Нино? — осмелев, спросил Миха.
— Уехали в Тифлис. Тут после вашего отъезда такое заварилось… все перессорились…
— Мне тоже надо ехать в Тифлис, — обратился он к повару. — Но по дороге у меня украли деньги и документы. Евтихий, дорогой, выручи…
— Выручить тебя, иуду?
— Почему ты называешь меня иудой?
— Потому, что ты рассорил Нино с Корнелием. Конечно, иуда ты! — все яростнее возмущался повар.
— Эх, не знаешь ты, Евтихий, в чем дело, зря сердишься на меня, — пытался оградить себя от упреков Миха. — Одолжи лучше мне денег, чтобы я съездил в Тифлис, и посмотришь, если я не помирю их.
— Да, раз уж расстроил ты это дело, сам и улаживай его, не то я вырву у тебя твой пакостный язык, — пригрозил Евтихий, смерив Миха презрительным взглядом.
— Как же я поправлю это дело, если у меня нет денег на дорогу?
— А чего ты пристал с деньгами ко мне? Тоже нашел богатея! Проси у князя, пусть он одолжит.
— Я не смею даже на глаза показаться ему. Надо бежать скорей из этого дома. Евтихий, Шура, дайте мне денег. Я вам верну, как только вы возвратитесь с дачи, — умолял их Миха, чуть не плача.
— Сколько вам нужно? — сжалилась наконец Шура.
— Двухсот хватит…
Шура достала из сундучка коробочку и, вынув из нее деньги, вручила художнику.
Миха спешил в Тифлис. Но лучше бы ему туда не ездить.
После разрыва с Корнелием Нино призналась Эло:
— Не прошло и месяца после вашей свадьбы, как Миха объяснился мне в любви. Он спросил, согласна ли я выйти за него замуж, если он разойдется с тобой.
Нетрудно представить, какую встречу готовила Миха его супруга.
