— Куда девалась твоя совесть, Доментий? Студент — и вдруг вступил в отряд Кедия, стал палачом, убийцей. Хвастаешь, что убиваешь революционеров!
Поняв, что он наговорил много лишнего, Меладзе пытался теперь вывернуться из неловкого положения:
— Кто тебе сказал, что революционеров? Наоборот, мы» боремся с бандитами и контрреволюционерами. А вот ты, согласись, просто не знаешь большевиков! Ты не хочешь понять, что вся их работа направлена на то, чтобы свергнуть законную демократическую власть. Ссылаются на Россию, но ведь там творится анархия. Только знай, все их планы обречены на провал. И президент Соединенных Штатов Вильсон, и министр иностранных дел Англии Керзон защищают независимость малых народов, в том числе и нашу…
— Не нашу независимость, а вашу…
— Ну, ну… выражайся поосторожнее. Меня одно удивляет… — попытался было остановить Корнелия Меладзе, но осекся.
— Что тебя удивляет?
— Каким образом большевикам удалось привлечь на свою сторону дворянина и писателя Корнелия Мхеидзе?
— Всех, кто с вами не согласен, вы тотчас причисляете к большевикам, — иронически заметил Корнелий.
— Может быть, ты скажешь, что Махатадзе и Гоциридзе тоже не большевики? А Гига Хуцишвили? А Мито Чикваидзе?..
— Оставь их и большевиков в покое… Пожалеешь, быть может, потом, да будет поздно… — произнес Корнелий.
Меладзе побледнел от злости.
— Ладно, не будем спорить. Давай теперь окончательно условимся по делу, насчет которого я зашел к тебе. Значит, следователю ты скажешь, что Чхиквадзе ранил тебя случайно, сделай хотя это одолжение…
— Расскажу все, как было в действительности, ничего не прибавлю и ничего не утаю, — сухо ответил Корнелий.
— Напрасно. Пожалеешь потом… Я тебе добра желаю, если советую поддержать Чхиквадзе. Хотя, сказать по правде, он в этом не так уж нуждается. Один из его родственников — заместитель министра внутренних дел Бения Чхиквишвили, и не стоит тебе наживать врага в лице Климентия.
Корнелий окончательно вспылил:
— Скажи пожалуйста, испугался я какого-то Чхиквадзе или его Бения! Лучше предупреди своего друга, чтобы он не попадался мне на глаза. Пусть благодарит судьбу, что в ресторане при мне не было револьвера…
Меладзе поднялся.
— Значит, врагами расстаемся? Ну что ж… Я надеялся, что мы кончим по-дружески.
Он взял шапку, портфель и вышел из комнаты.
О своей встрече с Доментием Меладзе Корнелий рассказал на следующий день доктору Мосешвили. Тот не совсем одобрил поведение своего пациента.
— Законное твое право, — сказал он, — получить материальное вознаграждение от человека, который чуть было не лишил тебя жизни. Надо было взять и деньги и револьвер. Да я бы на твоем месте шкуру с него содрал.
На семейном совете с участием супругов Микеладзе, Маро Пруидзе и доктора. Мосешвили решено было не сообщать в Карисмерети о ранении Корнелия. Опасались за пошатнувшееся в последнее время здоровье Терезы.
Маро вызвалась в ближайшие дни съездить в Карисмерети, чтобы осторожно осведомить Терезу о случившемся.
Тереза и Маро приехали в Тифлис в последних числах сентября. Стараясь не волновать сына, Тереза при встрече с ним внешне не проявила беспокойства. Она с улыбкой вошла в комнату, поцеловала его и сразу же заговорила о карисмеретских делах.
Корнелий понимал, сколько выдержки и мужества понадобилось матери, чтобы ни единым словом не упрекнуть его за все, что произошло, и не проронить ни единой слезы.
Тереза нашла, что Корнелий очень похудел, и сделала все, чтобы улучшить его питание. Маро почти каждый день приносила ему персики, груши и виноград.
Чаще других навещали своего больного друга Цхомелидзе, Хуцишвили, Чикваидзе, Кукури и Гиго Тавадзе. Как-то к нему зашла вся руководительская группа общества «Сокол» вместе с председателем — Гургеном Агаташвили.
Корнелия посетили Платон Могвеладзе и писатели Рафаэл Ахвледиани и Леонардо Табатадзе. Побывали у него капитан Алексидзе и Джибо Макашвили.
Более всего поразил Корнелия визит Эло. Смутившись, страшно волнуясь, она подала Корнелию букет цветов.
— Нино шлет вам привет. Она сожалеет, что не может навестить вас… Стесняется… особенно вашей матери…
— Моя мать — добрая и справедливая женщина, — ответил Корнелий. — Зачем же Нино стесняться? Передайте ей мою благодарность за привет и сочувствие. Как видите, судьба по-прежнему не щадит меня…
Эло смутилась:
— Раньше Нино за вас молилась… Кажется, и теперь молится…
— Да?.. Это очень трогательно. Я знаю, Нино — добрая, чуткая девушка… Пусть она будет счастлива!
Слова эти прозвучали театрально, но они растрогали Эло.
— Еще не все потеряно, — ответила она. — Вам нужно только решительно порвать с этой неприятной женщиной. Я не хочу даже называть ее имя. Видите, что произошло из-за нее!
— Вы так думаете?..
Эло опустила глаза.
— Ужасная женщина, — прошептала она.
— Она преследовала меня как злой рок… Теперь, конечно, все кончено!
Испытующе взглянув на Корнелия, Эло как будто хотела еще что-то сказать, но в это время в комнату вошла Тереза. Гостья поднялась с места. Корнелий представил ее матери.
— Простите, я, кажется, утомила разговорами вашего сына, — сказала смущенно Эло.
