— Итак, гражданину Корнелию Мхеидзе нанесено ранение огнестрельным оружием в верхнюю часть ступни левой ноги с выходом пули через пятку…
Через несколько дней к Корнелию явился неожиданный гость. Это был крепко сложенный, среднего роста молодой человек — Доментий Меладзе. Корнелий слышал, что он руководил арестом Миха Пруидзе.
Корнелий был и раньше знаком с ним. Несколько лет тому назад он учился вместе с Гига Хуцишвили в духовной семинарии, посещал гимназический литературный кружок, членами которого были Вано Махатадзе, Петре Цхомелидзе, Мито Чикваидзе и Григорий Цагуришвили.
С восемнадцатого года Меладзе начал тайно работать в Особом отряде. Об этом Корнелий узнал от Маро Пруидзе. Он уже несколько лет не встречался с ним и был немало удивлен сегодняшним визитом.
Войдя в комнату, нежданный гость снял шапку, пригладил свои курчавые волосы и, улыбаясь, поздоровался с Корнелием. В левой руке он держал толстый кожаный портфель.
Корнелий предложил гостю стул.
— Очень огорчен, — сказал Меладзе, присаживаясь, — что с тобой приключилась такая неприятная история. Как нога?
Однако на полнокровном лукавом лице его не было и тени сочувствия.
Помолчав немного, он без обиняков приступил к делу:
— Меня прислал к тебе Климентий Чхиквадзе. Хотел сам зайти, но постеснялся.
— А что ему нужно? — удивился Корнелий.
— Дело у него к тебе…
— Какое?
— Видишь ли, к тебе, должно быть, скоро явится следователь для допроса по поводу обстоятельств, при которых ты был ранен. Климентий очень просит, чтобы ты сказал, что выстрел произошел случайно. Он очень огорчен случившимся. Ведь он не знал, кто ты такой… — Меладзе раскрыл портфель. — Вот тут тебе лекарства и подарок от него — карманный маузер с патронами. Все расходы по твоему лечению он берет на себя. Такого друга у тебя еще не было. Климентий всегда тебе пригодится. С каждым может приключиться такое… Но самое смешное то, что повздорил он с тобой из-за женщины! Да ведь их у него сколько угодно и получше этой Маргариты… — Доментий сделал паузу и с заискивающей улыбкой взглянул на Корнелия: — Знаешь, разреши лучше Климентию самому зайти к тебе. Поговоришь с ним, убедишься, какой это чудесный парень. И покутить очень любит, и для друзей ничего не жалеет. Наплевать ему на деньги!.. Вот пусть, скажем, поручат ему марганцевое или другое большое дело, клянусь, долго ждать не заставит: годик-два — и спустит весь чиатурский марганец… Ничем не поскупится, душа нараспашку!
Корнелий вспомнил, как подобную же характеристику широкой натуры, измеряемой все тем же чиатурским марганцем, давал своему другу, спившемуся студенту Ванико Гогоберидзе, карисмеретский спекулянт и гуляка Антуша Ниорадзе.
— Хорошо было бы, — с раздражением возразил Корнелий, — если бы Грузия поскорей избавилась от таких друзей. Передай Чхиквадзе: пусть даже к порогу моего дома не подходит. А лекарства и маузер верни ему.
Меладзе не пошевельнулся.
— Слышишь? — повторил Корнелий, отодвигая от себя подарки.
Меладзе вздрогнул, выйдя из оцепенения. В глазах его забегали недобрые огоньки, но он сдержал себя и быстро сложил в портфель отвергнутые подарки.
— Все же не выдавай Климентия, — вкрадчиво попросил он.
— Да я и не собираюсь его выдавать.
— Послушай, — оживился Меладзе, — ведь тебе ничего не стоит сказать следователю, что ты случайно сам ранил себя. А Чхиквадзе сумеет отблагодарить. Ведь он ведет регистрацию беженцев из Советской России, а те, лишь бы не выслали обратно, на что угодно идут. С такими женщинами познакомит, что ахнешь! Деньги понадобятся — тоже, только скажи, — цинично уговаривал Корнелия Меладзе.
Корнелий вспылил:
— Хотите подкупить меня?! Удивляюсь, Доментий, как ты решился принять на себя посредничество между этим отъявленным прохвостом и мной. Нет, ни на какие сделки с Чхиквадзе и ни с кем из вас не пойду!
— Однако ты здорово ненавидишь Чхиквадзе и вообще ребят из Особого отряда, — обиделся Меладзе и сердито взглянул на Корнелия. — Скажи, а чем лучше их все эти Махатадзе, Гоциридзе, Пруидзе, Чикваидзе, Хуцишвили?..
— Чем?.. Ты смеешь сравнивать честных людей со всякими Чхиквадзе и ему подобными типами! — возмутился Корнелий, обеспокоенный тем, что Меладзе знает наперечет всех его друзей большевиков.
От злости Меладзе прикусил губу:
— Твои «честные» друзья толкают Грузию к анархии и гибели. Но знай, мы скоро положим у нас конец большевизму.
— Кто это мы? — спросил с притворным удивлением Корнелий. — Уж не состоишь ли и ты в Особом отряде?
Меладзе опустил глаза.
— А что, разве за это человек достоин порицания? Кто они, эти люди, объявляющие себя бойцами за народ? Бандиты! Ну да мы не особенно церемонимся с ними. Ночью грузим в вагоны, вывозим в поле.
— И затем — освобождаете, — перебил его Корнелий, — позволяете бежать и стреляете в спину?
Глаза Меладзе испуганно расширились, лицо перекосила злобная усмешка.
«Садист, маньяк», — подумал Корнелий, глядя в упор на собеседника.
Меладзе молчал. Корнелий брезгливо поморщился.
