Неожиданно путь грузовикам преградили переодетые в штатское агенты Особого отряда. Они потребовали от рабочих повернуть обратно и немедленно разойтись по домам. Демонстранты ответили отказом и поставили грузовики перед зданием «Храма славы», закрыв дорогу колоннам правительственной демонстрации. Окружив грузовики, агенты Особого отряда накинулись с бранью на шоферов.
— Поворачивай обратно! Не нарушать порядка. Перестреляем всех, как собак!
— Потише! Потише! — отвечали спокойно рабочие. — Сегодня наш праздник. Катитесь сами отсюда, меньшевистские прихвостни!
Началась свалка.
Мито и Корнелий стали, позади второго грузовика. Они видели, как агенты Особого отряда, выхватив оружие, набросились на шофера переднего грузовика и стащили его с сиденья. Точно так же расправились они с шоферами других грузовиков. Затем стали отнимать у рабочих знамена и плакаты. Демонстранты не уступали. Особоотрядчики схватились за револьверы. Возмущенная толпа оттеснила их, отогнала от грузовиков. Но тут на помощь им подоспели народогвардейцы. Они овладели грузовиками, вырвали из рук рабочих красные знамена и транспаранты. Началось избиение демонстрантов. Угрожая оружием, милиционеры и народогвардейцы теснили их. Сопротивлявшихся арестовывали и силой втаскивали на грузовики. Корнелий заметил, как усердствовал в этой расправе Доментий Меладзе.
Действие оружием не отвечало интересам правительства, вступившего в переговоры с Советской Россией о заключении мирного договора. Жордания всячески удерживал министра внутренних дел Рамишвили от применения крайних мер по отношению к демонстрации. Агентам Особого отряда, милиционерам и народогвардейцам было предложено воздержаться от применения оружия. Зато они калечили демонстрантов прикладами, рукоятками револьверов.
— Что же делать?.. — волновался Корнелий. — Надо что-то предпринять…
— Тебе лучше было бы уйти отсюда, — посоветовал Мито. — Не забывай — у тебя больная нога. Правда, Корнелий, уходи…
— Никуда я не уйду! Раз пришли вместе, будем вместе до конца. Нечего меня оберегать и отсылать домой!
Мито пожал ему руку, но сказать ничего не успел. Разгорелась новая схватка. Шарахнувшаяся под натиском народогвардейцев толпа отбросила Корнелия на противоположную сторону проспекта, и он потерял Мито из виду. По проспекту, мимо здания Учредительного собрания, в беспорядке, неровным шагом — кто бегом, кто вприпрыжку, кто с трудом волоча ноги — двигались сильно поредевшие колонны демонстрантов, которых вели меньшевики. Народогвардейцы пытались освободить проспект от революционной демонстрации, тесня участников ее в соседние улицы и переулки.
Но вот Корнелий снова увидел Мито Чикваидзе. Прислонившись спиной к ограде собора, он отбивался от группы наседавших на него народогвардейцев под начальством здоровенного, как буйвол, детины. Корнелий узнал его. Это был Амбако Киладзе, славившийся своей силой, тот самый, который с отрядом народогвардейцев приходил в артиллерийскую бригаду разоружать солдат-большевиков.
Быстро пробившись сквозь толпу, Корнелий бросился на помощь Мито. За ним устремился Васо Маруашвили, коренастый, светловолосый парень с ястребиными глазами. Одет был он в военную форму, но без погон. В неравной схватке Мито мужественно отбивался от подступивших к нему народогвардейцев и милиционеров. Сзади его надежно прикрывала чугунная ограда, окружавшая собор.
Подбежав к товарищу, Корнелий стал рядом с ним. Мито приободрился и усерднее заработал кулаками. Метким ударом он так хватил Киладзе в переносицу, что тот, отлетев, повалился на мостовую.
— Держите его! — орал Киладзе.
Милиционеры подняли его.
— Вот что получается, — заметил один из них, — когда запрещают стрелять.
— Пустите, я ему покажу! — кричал яростно Амбако.
На помощь наредогвардейцам подоспели агенты Особого отряда. Заметив среди них худого, высокого, смуглолицего человека, Корнелий вздрогнул. Это был Климентий Чхиквадзе.
Народогвардейцы стали еще решительнее напирать на Мито и Корнелия.
— Бейте негодяев! — кричал Васо Маруашвили, расталкивая народогвардейцев и агентов Особого отряда, делая вид, что действует заодно с ними. Он проделывал все это так ловко, что не вызывал у них никаких подозрений в искренности своего поведения.
Выхватив маузер, Чхиквадзе вплотную приблизился к Мито.
— Сдавайся, — заорал он, — или прикончу на месте!
Но в то же мгновение Корнелий схватил его за руку и, крепко сжав ему запястье, вырвал револьвер и швырнул за ограду.
— Сволочь!.. — вспыхнул от злости Чхиквадзе и попытался ударить Корнелия ногой в живот. Но тот увернулся, и удар пришелся ему по бедру.
— Шутишь! — бросил он с усмешкой.
— Вяжите его, сукиного сына! — кричал Чхиквадзе. Он хотел достать из кармана браунинг, но Корнелий успел ударить его кулаком в подбородок. Потеряв сознание, Чхиквадзе грохнулся на тротуар.
— Берегись! Сзади обходят! — крикнул кто-то из толпы.
