Реклама делает свое дело. Причем очень важно подчеркнуть, что для Америки реклама — это не только чисто торговое понятие. Она определяет психологию общества, она вошла в жизнь американца так всеобъемлюще и так плотно, что стала как бы чертой национальной жизни. В этом нет ничего удивительного, если сопоставить только две цифры: ежегодно на рекламу и рекламные передачи Америка расходует баснословную сумму — 10,5 миллиарда долларов, то есть сороковую часть своего общего дохода, тогда как на образование подрастающего поколения Соединенные Штаты тратят 16 миллиардов долларов!
«Восхваляя свой товар, рекламный агент не ограничивается только полуистиной и полуложью, — пишет во французском журнале «Эспри» видный публицист Сидней Ленс. — Из самой программы он удаляет все спорное или всякую слишком грубую реальность». Реклама — «это созданное мистификаторскими способами феерическое королевство, в котором молочные реки текут в кисельных берегах, люди зарабатывают все больше и больше денег и которое является идеальным убежищем от слишком большого мира».
Другой публицист, Элдор Хаксли, приводит такой пример: «Большинство косметических средств приготавливается на ланолине, у которого много ценных качеств. Но торговые агенты не говорят о реальных достоинствах этих эмульсий, они дают им какое-нибудь живописное и заманчивое название, восторженно и лживо говорят о женской красоте и демонстрируют роскошных блондинок, питающих свою кожу косметическими кремами. Владельцы косметических фабрик продают не ланолин, они продают надежду. За эту надежду, за это лживое обещание, что они будут преображены, женщины заплатят в 10–20 раз дороже стоимости эмульсии, которую агенты столь ловко при помощи фальшивых символов предложили глубокому и почти всеобъемлющему желанию женщины быть красивой».
Надежда! Может быть, это главный и самый существенный корень почти фантастического влияния рекламы на умы и воображение американцев. В течение 10-часового пути поезда на маленьких домиках, на ранчо, на заводских трубах, на водонапорных башнях, просто в поле, на бортах грузовых автомобилей и на крышах легковых автомобилей, просто на асфальте, в воздухе, на бутылочках кока-кола, на тарелках, которые вам подают в вагоне-ресторане, на бумажных салфетках, на пластинках, в газетах, журналах, на пачках сигарет—всюду мы видели рекламу, рекламу, рекламу, которая опутывает, пробирается в душу и сердце американца и, наверное, сопровождает его от часа рождения до самого последнего мига жизни.
Гигантское восхваление всего — от жевательной резинки до турбин, автомобилей и самолетов, ставшее «национальным бедствием № 1» и «национальной привычкой № 1», давно уже перекочевало за пределы сферы торговли. Недаром во время разговора Н. С. Хрущева с заместителем государственного секретаря США Д. Диллоном последний обратился к Никите Сергеевичу с примечательными фразами:
— Простите, господин Хрущев, — сказал Диллон, — но как это Вы так быстро разобрались в психологии среднего американца?
— А почему Вы меня спрашиваете об этом? — улыбнулся Никита Сергеевич.
— Дело в том, — продолжал Диллон, — что американец действует по следующему принципу: он идет по улице, и на его мозг капает все время одно и то же слово — «купи», «купи», «купи»! Он останавливается, и ему вновь говорят — «купи», «купи», «купи»! Он поворачивает к магазину и вновь слышит — «купи», «купи», купи»! И тогда он подходит к продавцу и, поверив, покупает…
Так и Вы, господин Хрущев, — развел руками Диллон, — где бы Вы ни выступали в Америке, всегда говорите: «коммунизм лучше», «коммунизм лучше», «коммунизм лучше… капитализма». Американец вначале слушал Вас с недоверием, но так как Вы это делаете очень настойчиво, он начинает верить Вам…
Трудно было уловить, чего больше в этих словах г-на Диллона — шутки или тревоги. Но, так или иначе, он был прав, когда говорил о привычке среднего американца верить, когда он сталкивается с убежденностью и повторением истин. А ведь Н. С. Хрущев не только убежденно повторял истину о превосходстве коммунизма над капитализмом, он разъяснял, раскрывал эту мысль с великолепной партийной страстью и остротой, с мудростью и прозорливостью. Он делал это, как истинный ленинец, всегда находя в своих речах новые волнующие примеры, краски и слова! Недаром вся американская печать писала, что в лице Н. С. Хрущева американцы видят перед собой блестящего публициста, блестящего «проповедника своей точки зрения».
И все же нельзя только так, как это делает г-н Диллон, объяснять привычки и жизненную манеру американца, как совершенно неправильно было бы переносить общее богатство Соединенных Штатов на каждого жителя Америки, как неправильно было бы утверждать, что реклама делает всех действительно счастливыми и беззаботными. И здесь стоит напомнить о том материальном обеспечении, которым располагают средние американцы, а говоря проще, о том, как живут они.
