Сейчас эта дискуссия затянется надолго, и мы не сможем сдвинуться с места. Когда Одри скучно на лекции, он начинает размышлять вслух, тем самым уводя мистера Ховарда от сути занятия.
— Есть такая штука, как психология первой встречи, — вмешивается Хейл. — Манипуляции должна применяться в начале знакомства, чтобы человек был свежим.
— «Новая» кровь? — уточняет учитель, кивая.
— Грубо говоря.
— Вообще-то психолог должен помогать людям, а не манипулировать ими, — говорю я, обращаясь к профессору.
— Психология и есть манипуляция, — продолжает настаивать Хейл. — Пациент приходит за ответами, которых не знает, и в этот момент наступает психология первой встречи. Психолог показывает себя правильными словами, которые подобраны зрительным контактом специально для этого пациента, а через секунду внедряется ему в голову. Плюсы на стороне психолога. Обман сознания.
С такой позицией ему не стать психологом. Как можно называть помощь — манипуляцией? Это два совершенно разных слова, которые имеют свой смысл.
— Хорошо, Хейл, — говорит мистер Ховард, и я сжимаю кулак. Манипуляция — это обман. С помощью обмана даже из лучших побуждений можно разрушить абсолютно все.
Чувствую, что начинаю закипать, но спорить с Хейлом — себе дороже. Если у человека есть свое мнение, пусть придерживается его, даже если оно неправильное.
— Редмонд смотрит в нашу сторону, — сообщает Агнесс, часто поворачиваясь к парням.
Быстро собираю ноутбук и тетрадь. Агнесс будет отвлекать от сути, которая и так уже покинула аудиторию. Пересев от девушки на два места, списываю тему с доски, не обращая внимания на недовольную сестру.
Почему мне придется терпеть это до обеда?.. Нужно будет перевестись в другую группу подальше от Агнесс и двух парней, которые жутко раздражают. Зои наверняка поможет мне с этим.
Когда наступает первый перерыв, пытаюсь абстрагироваться. Хочется провалиться сквозь землю, лишь бы меня не трогали и не говорили со мной насчет Редмонда. Я уже совсем не знаю, что делать. Избегать этих парней не получается, а возможность спустить их на землю с помощью слабых мест, слишком низко. В отличии от меня они привыкли быть где-то посередине всего происходящего, поэтому для них это не считается низостью.
Выделяя маркером незнакомые слова боковым зрением, замечаю силуэт, который присаживается рядом.
— Запомнила, что такое манипуляция? — улыбается Осборн, закидывая ноги на стол.
— Я записала так, как думаю.
— Правда? — спрашивает он и берет мою тетрадь.
Как же хочется ударить его. Если он действительно считает, что поцелуй что-то значил, он глубоко ошибается. Вседозволенность начинает переходить за рамки.
— «Манипуляция — это обман манипулятора и…», — начинает читать он, — скучно!
— А психология и не должна быть веселой, — огрызаюсь я, вырывая тетрадь из рук парня. — Если ты привык думать по-своему, не обращая внимания на точку зрения других, тогда стоит пересмотреть свой выбор в пользу работы психологом.
В аудиторию залетает та модель, которая так жутко меня раздражает. Не понимаю, почему Клео со своими принципами и характером до сих пор подчиняется ее приказам.
Смотря по сторонам, она замечает Хейла и через секунду оказывается рядом с парнем. Потянув его за руку, она говорит:
— У меня мало времени, детка, а тренер по футболу вернется через пятнадцать минут, поэтому нам нужно успеть.
Без какой-либо эмоции Хейл поднимается с места и следует за брюнеткой, пристально смотря на ее виляющие бедра.
Помнится, он говорил, что ему нравятся девушки из группы поддержки, теперь все понятно. У модели зеленая нитка, а это цвет Хейла. Становится противно, а картина их секса сама собой рисуется перед глазами.
Посмотрев на Агнесс, вижу, что сестра уставилась в телефон, набирая кому-то сообщение. Мне очень жаль ее. Жаль искренне. Редмонду нет никакого дела до девушек, у которых нет красной «метки» на запястье. Повернувшись в его сторону, наблюдаю, как парень аккуратно перелистывает страницы учебника, внимательно вчитываясь в текст. Дневной свет делает глаза парня бледно-голубыми, но такими заметными, что сложно оторвать взгляд. В детстве я думала, что у всех людей глаза одинаковые по цвету, но каковым же было мое удивление, когда я поняла, что ошиблась. Помню эту девочку из младших классов до сих пор. Ее черные глаза повлияли на сознание, которое долгое время ошибалось.
— Красивый, да? — спрашивает Агнесс, двигаясь ближе, когда замечает, куда направлен мой взгляд. — Ты помнишь его в восемнадцать лет? Ты ведь была не такой маленькой.
— Помню, — отвечаю я, возвращая глаза в тетрадь. — Запомнились глаза.
— Ох! — вздыхает сестра. — Эти глаза… Неужели сейчас ты не считаешь его соблазнительным? Я о том, что в то время ты была подростком, которому нравились мальчики своих лет, а сейчас…
— Что именно ты хочешь услышать? — перебиваю я, посмотрев на ее лицо. — Что он красив как сын дьявола или то, что он и есть дьявол?
— Все же Редмонд приглянулся малышке Рови!
