Читая разные записи отца, я все пропустила. Ночь прошла так быстро, что я даже не успела поспать, а про машину вообще забыла. Наткнувшись на запись об Редмонде, вся сонливость пропадает. Папа написал, что этот парень имеет огромный потенциал, однако никак не хочет им воспользоваться. Я удивляюсь тому, что отец вообще упоминает этого парня в дневнике. Из последнего воспоминания об их встрече, помню лишь негатив, который поддерживала мама.
Решив воспользоваться моментом, беру копию тетради и направляюсь к дому Редмонда через задний двор. Уже начинает светать. Тусклый оттенок желтого цвета начинает плавно перерастать в дневной. Сейчас здесь хорошо, не так жарко как днем и вечером, поэтому можно дышать спокойно.
Постучав в дверь, оглядываюсь, сама не знаю для чего. Наверняка он спит, ведь Редмонд и Хейл — полуночники. Ночью я слышала смех девушек под окнами, но не собиралась поднимать скандал, зная, что это перерастет в конфликт, где у меня нет напарников.
Тишина.
Стучу еще раз, но сильнее, чтобы парень от раздражения поднялся с кровати. Когда дверь наконец-то открывается, перед глазами вижу Хейла без футболки. Оглядываюсь и щурюсь, чтобы понять — не ошиблась ли я, но все верно. Дом Редмонда, но где же сам Редмонд?
— Ранняя пташка, — улыбается сонный Хейл, касаясь двери щекой. — Пришла разбудить меня или попросить, чтобы я тебя разбудил?
— Где Редмонд?
— Опять Редмонд, — закатывает глаза парень, но не уходит, чтобы позвать друга. — Когда уже выбор будет в мою пользу?
— Никогда, — твердо произношу я и обхожу его стороной. Мой интерес без сна силен, поэтому даже если Редмонд будет голым, я вытерплю. Оглядываясь по сторонам, направляюсь в спальню.
Его дом схож с моим. Честно, я думала, что здесь будет кавардак, но все находится на своих местах. В отличии от моего дома здесь прохладней, что позволяет спокойно дышать.
Открыв дверь в спальню, вижу большую пастель, где видна рука парня, но внимание привлекают длинные волосы на соседней подушке. Хейл вплотную подходит сзади, но я начинаю говорить:
— Редмонд, у меня есть к тебе разговор.
Парень приподнимается и смотрит сонными глазами в мою сторону. Девушка, мирно спящая рядом, переворачивается на другой бок, пока Редмонд поднимается. Если на Хейле были джинсы, то на этом парне их нет. Не успев отвести взгляд в сторону, замечаю утренний «подъем» детородного органа. Схватив джинсы, парень медленно натягивает их на ноги.
Сзади чувствую дыхание зеленоглазого парня. Из-за того, что я не спала, все чувства становятся резкими; кожа покрывается мурашками. Опустив глаза, пытаюсь дышать, чтобы сосредоточится и не привлекать внимание этих двоих. Редмонд становится передо мной, и я понимаю взгляд.
— Что с твоими прекрасными глазами, Рови? — спрашивает он, пристально смотря на глаза, которые вот-вот закроются. Серые глаза прищуриваются, и я чувствую движение сзади. Хейл через мое плечо наклоняется к лицу и начинает рассматривать голубые глаза. Перевожу взгляд с одного парня на другого.
— Ты плакала? — уточняет Хейл, и я приоткрываю губы, смотря на зеленоглазого. Его взгляд перемещается на губы, и наступает тишина, которая длится бесконечно.
— Ладно, — протяжно произносит Редмонд, заставляя нас Хейлом разорвать зрительный контакт, — ты вроде хотела поговорить?
— Да, — спокойно отвечаю я.
— Пошли на улицу.
Развернувшись, наблюдаю за тем, как парень уступает нам дорогу.
На улице по-прежнему прохладно, что облегчает и освежает. Присев на кресло, которое стоит на веранде, вдыхаю прохладный воздух. Не представляю, как поеду на учебу и на чем, но думаю, что стоит остаться дома.
— Кто обидел тебя, Рови? — спрашивает он и присаживается рядом на корточки.
Смотрю в серые глаза и тяну листы бумаги парню. С непониманием Редмонд наклоняет голову в бок и смотрит на копию тетради.
— Ты был знаком с моим отцом?
— Стоит спросить у него, — без какой-либо эмоции говорит он.
— Думаю… он не сможет ответить, — говорю я и опускаю глаза.
Эта тема всегда приносит боль. Люди могут понять, только испытав смерть близкого человека на своей шкуре. Даже врагу не пожелаешь испытать утрату, которая всегда будет заставлять глаза слезиться.
Поднявшись на ноги, Редмонд тянет мне руку. Какой-то непонятный жест. Так еще никто не реагировал на новость о смерти отца. Принимаю руку и поднимаюсь. Редмонд не отпускает руки, пока не обхватывает ладонями овал моего лица. Его ладони теплые из-за чего глаза начинают закрываться. Большой палец аккуратно поглаживает мою кожу, пока тело Редмонда прикасается к моему телу.
— Папина дочка, — говорит он, и я открываю глаза.
