Где-то около Бреставдруг вошла к нам в вагонневеселая песнявоенных времен.Шла она по проходу,и тиха, и грустна.Сколько было народу —всех смутила она.Подняла с полок женщин,растревожила сны,вспомнив всех не пришедшихс той, последней войны.Как беде своей давней,мы вздыхали ей вслед.И пылали слова в ней,как июньский рассвет.Песня вновь воскрешалато, что было давно,что ни старым, ни малымпозабыть не дано.И прощалась поклоном,затихала вдали…А сердца по вагонамвсё за песнею шли.<p><emphasis>ОЛЕГ ДМИТРИЕВ</emphasis></p>
Н. С.
Угольки еще раскаленыВ костерке недогоревшем…Мой товарищ вышел из войныМальчиком не постаревшим.Вышел, костылями грохочаБез сноровки, без лихой ухватки.Ковылял, как будто бы в грачаУгодили камнем из рогатки.Начал жить у матери в дому,Как в недавнем детстве,полусвято,Зла не причиняя никомуУдалью бывалого солдата.Словно бы друзей не хоронил,Не бродил по выгоревшим хатам,Словно бы слезу не обронилВ кровь свою на брустверепокатом.Словно не приполз с передовойС перебитыми ногами,Автомат, как пропуск в мир живой,Больше, чем себя, оберегая…Скромно жил. Работал. Дочьрастил.Женщину ушедшую простил.Но мужчину бросило назадТо, что в сердце мальчиказастыло:Он рванулся к жизни, как десант,Вышедший из вражеского тыла!Только десять дней отведеноНа поправку и на утешенье —Визг гармошки. Белое вино.Лиц разнообразных мельтешенье.Не помогут суд и пересуд,Не сломить ни правдою,ни сплетней:Пей до дна — в раю не поднесут!Каждый поцелуй — всегдапоследний!С жестким заострившимся лицом,Но с глазами прежнего мальчишки,Он живетОтчаянным бойцомМеж двумя боями, в передышке.Обижая яростью хмельной,Больше добротой обогревая,Между той и будущей войной,Если вдруг случится таковая…Что же вы советуете мнеШефствовать над этою судьбою,Если все о жизни и войнеЗнают только те,Кто — после боя?!<p><emphasis>ВИКТОР ДРОННИКОВ</emphasis></p>Сыновьим чувством схваченныйв кольцо,Смотрю, как дождик трудитсянад пашней.Какое было у отца лицоВ атаке той последней рукопашной?Накатывалась едкая слезаОт близкого, слепящего разрыва.Какими были у отца глаза,Когда залег весь батальонпрорыва?Какою мыслью был он напряжен, Минуя поле минное вслепую,Когда взяла убийственный разгонЕму навстречу снайперская пуля?Быть может, смерть заметила егоВ бинокли наблюдательного верха?Я знаю все о штурме Кенигсберга,Я об отце не знаю ничего.<p><emphasis>ЕВГЕНИЙ ЕВТУШЕНКО</emphasis></p>
