Испанка?.. Креолка?.. Рыжая шотландка?..
Русская княжна?.. Дочь Елисейских полей?..
Американская журналистка?..
Не знаю.
Но нужны критическая ситуация и беспредельное мужество, Которым вполне наделён ты, -
Вырывающий её из рук индейцев,
Защищающий от пьяной компании на балу, Спасающий на необитаемом острове, Выносящий из горящего здания,
Прикрывающий от выстрела грудью, Бросающий к её стопам всё золото Клондайка, А затем покоряющий её,
Обольщающий её,
Побеждающий...
О этот романтический бред Фенимора Купера и Вальтера Скотта!
О великолепная мишура Александра Дюма и Эжена Сю!
О грёзы, превращенные в пошлость голубоглазым американцем!
О дешёвая парфюмерия несбыточной любви
И юность,
Отравленная липкой патокой кустарного воображения!
Юность ещё не знающая,
Что любовь, по сути своей, не страсть, а сокровенная жалость -
Чувство, на которое трудно рассчитывать женщине, Если она тебе не дочь и не мать...
1986
ЗАПИСНАЯ КНИЖКА
Всего полжизни за спиной,
А сколько пустоты и хлама!..
В потёртой книжке записной -
Умерший, съехавшая дама.
Мужская дружба на века,
Без видимой на то причины,
И семизначная тоска,
И семизначные личины.
Толпятся цифры, но уже
Ни радости, ни интереса.
Что говорят моей душе -
Марина... Михаил... Агнесса?..
Иль вот, к примеру, телефон
Записанный на всякий случай, -
Не верится, что прежде он
Затменьем был и страстью жгучей, Что в трубку я шептал: "Люблю..."
Когда вокруг спала столица...
Такой инфляции рублю
Не снилось да и не приснится.
Толпятся номера друзей
Забывших и забытых нами, -
Какой-то числовой музей,
Перемежённый именами.
***
Теперь, когда надо проститься
По совести и по уму,
Не надо обратно проситься
В свою голубую тюрьму.
Не надо надеяться втайне
На лунный серебряный след.
Осталось одно очертанье, Названья которому нет.
Осталось горенье заката,
Далекого моря прибой.
Осталась глухая утрата
Того, что случалось с тобой.
Того, что могло бы случиться,
Того, что в себе износил...
Но нету, увы, очевидца
Слепому горению сил.
А молодость - штучка, Лолита, -
Кивнув равнодушно душе,
Сошла, как выходит из лифта
Чужой
На чужом
Этаже...
1986
ЭКСПЕРИМЕНТ
Е. Бершину
Когда я верить в чудо перестал, Когда освободился пьедестал,
Когда фигур божественных не стало, Я, наконец-то, разгадал секрет, -
Что красота не там, где Поликлет, А в пустоте пустого пьедестала.
Потом я взял обычный циферблат, Который равнодушен и усат
И проявляет к нам бесчеловечность, Не продлевая жалкие часы,
И оторвал железные усы,
Чтоб в пустоте лица увидеть вечность.
Потом я поглядел на этот мир,
На этот неугодный Богу пир,
На алчущее скопище народу
И, не найдя в гримасах суеты
Присутствия высокой пустоты,
Обрёл свою спокойную свободу.
***
Бег на месте любит судьба, сама
Расставляя часы над истерзанным ухом.
От ночного топтания можно сойти с ума,
Если вдруг обладаешь хорошим слухом.
И часы подбегают к постели, держа
На китайском подносе письмо анонима...
Я и так понимаю, и без дележа
На секунды, что жизнь бесконечно гонима
По скрипучему кругу слепых лошадей, Но не будет в скитаниях точки последней.
И не надо пугать одиноких людей, Забегая вперед и толкаясь в передней.
1991
ПОСТСКРИПТУМ
Я обернулся. Жизнь моя
Напоминает скомканный платок,
Потерянный прохожим возле урны.
Не надо врать и становиться на котурны, На них не перейти бушующий поток
И не спасти сомнительное "Я".
Что делать, если суть искажена
И трудно мне на переходе этом
Из мрака в темноту... До новой жизни
(она случится, но в другой Отчизне) Довольствоваться буду слабым светом
И степью, что ветрами сожжена.
Я появился в первый раз давно -
В Ирландии в тринадцатом столетье, И, видно, потому люблю камин,
Пустое море, скалы и кармин
Заката, и глухое лихолетье
Средневековья... Мне другого не дано.
Но все же я хочу родиться вновь
Не на угрюмом Севере, а, скажем, В далекой и прекрасной Аргентине, Где танго и цветы, как на картине, И где душа, с её суровым стажем, Согреется и обновится кровь.
Кричу: "До новой встречи, господа!.."
И чувствую - волна кадык подперла
И вертится безумная рулетка,
И ставки душ повышены, и ветка
Маршрута обозначена, и горло
Приятно холодит летейская вода.
1989
ОСЕННЯЯ ДОРОГА
Венок сонетов
1
По дороге в Загорск понимаешь невольно, что осень
Не желает уже ни прикрас, ни богатства иметь.
И опала листва, и плоды разбиваются оземь, И окрестные дали оплавила тусклая медь.
Что случилось со мной на ухабистой этой дороге, Где осеннее небо застыло в пустом витраже, Почему подступает неясное чувство тревоги
И сжимается сердце, боясь не разжаться уже?..
Вдоль стекла ветрового снежинки проносятся вкось, В обрамлении белом летят придорожные лужи, А душе захотелось взобраться на голый откос, Захотелось щекою к продрогшей природе припасть
И вдогонку тебе, моя жизнь, прошептать: "Почему же
Растеряла июньскую удаль и августа пышную власть?.."
2
Растеряла июньскую удаль и августа пышную власть...
Беспощадное время и ветер гуляют по роще.
Никому не дано этой жизнью насытиться всласть, И судьба на ветру воробьиного клюва короче.
Мимолетная радость в изношенном сердце сгорит, Ожидание смерти запрятано в завязи почек, Да кому и о чем на могильной плите говорит
