- Я голая. Мне холодно стоять.
Давай договоримся на неделе...
- Любимая, вели четвертовать, Но не могу...
- Да что ты в самом деле!
Я вешаю. Мне трудно говорить
И слушать эти шутки-прибаутки.
- Алло... Алло...
Кому же мне звонить
Из этой тёмной телефонной будки?
1976
ПОВЕСТЬ
Метро "Новослободская".
Декабрь.
Стою под фонарём у турникета,
Ищу в толпе желанное лицо.
Но ты подходишь незаметно сзади
И от того становишься прекрасней, Внезапностью своею ослепив,
Чем есть на самом деле...
Мы берём
Вина в каком-то позднем магазине, Выходим из вечерней толчеи,
Пытаемся поймать такси,
Но тщетно:
Машины,
Занавешенные снегом,
Плывут во тьму,
Не замечая нас.
В троллейбусе
Холодном, как сарай,
Мы едем к близлежащему вокзалу
И ты на каблучках переступаешь, И я рукою чувствую озноб,
Бегущий по твоей спине к ногам.
Купив билеты в привокзальной кассе, Мы ожидаем нашу электричку,
А снег идёт,
Ложится на киоски,
На крыши подошедшего состава,
Такой уютный Домотканный снег!..
Но вот уже мы в тамбуре.
Одни.
Проплыл пустой заснеженный перрон, Колёса набирают обороты
И я пытаюсь продышать глазок
В стекле заиндевелом,
А вокруг
Хохочет очумелое железо
И двери открываются внезапно...
Минут через пятнадцать мы выходим
На подмосковной станции.
Хрустит
Безлюдный снег под нашими ногами
И я тебя веду вдоль полотна.
Нам открывает дверь мой старый друг, Смеётся виновато
Приглашает
Войти,
Раздеться,
Потирает руки,
Как человек - сидящий у костра.
Но мы совсем некстати,
Мы грешны,
Мы чем-то оскорбили добродетель, Но я твою удерживаю руку...
- Мы не уйдём - я говорю. -
Простите.
Пустите нас,
Нам некуда идти...
Хозяин,
Растерявшись,
Достаёт
Заветную бутылку коньяка,
Мы пьём за всё на свете,
Поезда
Уже не ходят,
Наступил разрыв
Между делами
И ночная близость
Легла на мир уснувший...
Но с утра
В обратной электричке
Предо мной
Лицо, опустошенное любовью,
Холодное,
Пустое,
Словно мы
Друг другу не знакомы,
И слова
Скупы,
Невыразительны...
И я
Спешу сказать - Пока!
И распрощаться,
Чтобы побыть с тобой,
Ещё вчерашней,
Ещё ночной
Совсем наедине...
Чтобы вкусить блаженную свободу, И радость бытия,
И беспричинность
Блуждания по утренней Москве.
Будь счастлива
И будь благословенна!..
1980
НАВАЖДЕНИЕ
Возможно, бред всё это, но зачем
Я не могу насытиться тобою?..
Как за копьё судьбы, берусь за член, Готовясь к упоительному бою
С томлением грудей и живота,
Уже освобождённых от рубашки...
О, как уходит жизни прямота,
Тугою силой раздвигая ляжки,
В глухой горячий космос, где числа
Нет мокрым звёздам и цветам заречным, Где мужество упругого весла
Вобрали бёдра в повороте млечном!..
Но вспышкой обрывается полёт
И ты не стоишь ни гроша, ни пенса, Когда рукою утираешь пот
И под подушкой ищешь полотенце.
Я ухожу. Вокруг туман и грязь.
Но знак метро маячит у дороги,
Где буква "М" вольготно разлеглась, Согнув и разведя в коленях ноги!..
1990
***
Одутловато-слякотный февраль.
Испачканная сковородным салом,
Блестит под фонарями магистраль
Из темноты бегущая к вокзалам.
Квартира спит, как пыльный чемодан.
Неслышный даже коммунальным Фёклам, По Красносельской улице туман
Ползёт, щекою припадая к стёклам.
Бессонницы угрюмый пистолет
Нацелен на скрипучую кровать,
Где женщина, которой на сто лет
Поручено с тобою есть и спать,
Всей нежностью раскрылась в полусне, Мерцая поволокой из-под чёлки,
И мы лежим на смятой простыне
В пяти шагах от грязной Каланчёвки...
Казалось мне студенческой порой, Что от тоски и дикого удела
Меня спасёт её души покрой
И молодое ласковое тело.
Что мокрый снег, летящий с высоты
И февраля убогая фактура,
Лишь только фон для этой красоты: Мерцали груди, двигалась фигура...
И возглас: "Ах!.." И всей спиной попятной -
В постельный развороченный бедлам, Когда касалась розовою пяткой
Холодного паркета по утрам!..
Когда лежал и весело, и смело
Зигзаг одежды сброшенной в пылу, Как сломанный хребет велосипеда, На стуле и частично на полу!..
Но где же мы, любившие когда-то?
О, жизни ускользающая тень!..
И возникает в памяти, как дата, Глухая ночь и подступивший день, В котором, оживляя воздух сизый, Весна в снегу стояла чуть дыша, Оттаивали медленно карнизы
И стих лежал в стволе карандаша...
1994
***
Прощай, любовь моя, сотри слезу...
Мы оба перед богом виноваты,
Надежду заключив, как стрекозу, В кулак судьбы и потный, и помятый.
Прости, любовь моя, моя беда...
Шумит листва, в саду играют дети
И жизнь невозмутимо молода,
А нас - как будто не было на свете...
***
В том мире, где утро не будит тебя
Надеждой в оконном квадрате,
В том мир, где больше не будет тебя
На старой арабской кровати,
В той жизни, которую выстроил сам
Своей утомленной рукою
И время течёт по моим волосам
Незримой осенней рекою,
Нам больше встречаться уже ни к чему, Привыкни к дурдому, который
Под "Сникерсы", "Мальборо" и ветчину
Киоски отдал и конторы.
Я больше к тебе никогда не приду -
Любовь не имеет возврата.
Мы встретимся, может, в последнем году
В долине Иосафата*.
1994
(*Долина Иосафата - предполагаемое место Страшного Суда.) ЛЮБОВЬ
О нервные ноздри
Гордой красавицы и аристократки!
О этот взгляд
Обжигающий презрением и одновременно внушающий любовь!
О эта гневная стать гнедой кобылицы!
О эти коралловые губы
И белая рука с пахитоскою на отлёте!
