Литвиненко. Расследование полностью

3.139 Если имеющиеся в настоящий момент документы и вызывают некоторую неуверенность в том, кто, по мнению Литвиненко, был его отравителем, то нет никакой двусмысленности в том, кто, как он думал, несет за это ответственность. Березовский вспомнил, что когда он навещал его в госпитале, Литвиненко «настаивал, что это был прямой приказ Путина», хотя в то время Березовский с ним не согласился. Несколькими днями позже, ближе к концу интервью, которые он давал инспектору Хайятту, Литвиненко заявил:

«У меня нет каких бы то ни было сомнений в том, что это сделано российскими спецслужбами. Понимая, как устроена эта система, я знаю, что приказ о таком убийстве гражданина другой страны на ее территории, особенно если это касается Великобритании, мог быть отдан только одним человеком».

Когда инспектор Хайятт спросил, кто этот человек, гоподин Литвиненко ответил: «Этот человек — президент Российской Федерации Владимир Путин». Несколькими днями позже, как мы увидим, Литвиненко повторил это обвинение в своем последнем заявлении, которое было опубликовано и широко распространилось после его смерти.

3.140 Во вторник 21 ноября 2006 года UCH посетил фотограф, сделавший фотографию Литвиненко, лежавшего в кровати, которая стала знаковым изображением для этого дела. Я выслушал ряд показаний относительно обстоятельств, в которых была сделана эта фотография.

3.141 Гольдфарб сказал, что идея фотографии принадлежала ему. Он сказал, что снаружи UCH была «толпа» журналистов, привлеченных публикацией статьи Леппарда в воскресенье 19 ноября, и он подумал, что фотография была бы способом вызвать дополнительный интерес к истории. Он сказал, что Литвиненко был «непреклонен» в своем желании «сообщить миру, что он был отравлен Кремлем», и что он одобрил идею фотографии. Марина Литвиненко заявила, что она была против этой идеи, потому что в тот момент еще надеялась, что Литвиненко выживет, но подтвердила, что Литвиненко согласился с тем, чтобы фотография была сделана и опубликована. Лорд Белл, чье агентство организовало фотосъемку, дал мне показания. Он вспомнил, что Литвиненко «хотел, чтобы люди видели, что с ним произошло», поэтому распахнул больничную одежду, чтобы было видно медицинское оборудование.

3.142 В тот же день 21 ноября Литвиненко подписал то, что стало известно как его заявление на смертном одре. На следующий день после смерти Литвиненко заявление было зачитано Гольдфарбом на пресс-конференции перед UCH и затем широко опубликовано в СМИ.

3.143 Заявление было коротким и состояло из следующих строк:

«Я хочу поблагодарить многих людей. Моих докторов, сиделок и других работников клиники, которые делали для меня все, что было в их силах; полицию Великобритании, которая с настойчивостью и профессионализмом расследовала мое дело и обеспечила охрану мне и моей семье.

Я хочу поблагодарить британское правительство, которое взяло меня под свое покровительство. Я был удостоен чести стать гражданином Великобритании.

Я хочу поблагодарить британцев за их письма в мою поддержку и за интерес, проявленный к моему положению.

Я благодарю мою жену Марину, которая была со мной все эти дни. Моя любовь к ней и нашему сыну безгранична.

Но сейчас, когда я лежу здесь, я отчетливо слышу шелест крыльев ангела смерти. Я бы попытался ускользнуть от него, но вынужден признать, что мои ноги не способны бежать так быстро, как мне хотелось бы. Поэтому я полагаю, что настало время сказать кое-что человеку, на котором лежит ответственность за мое нынешнее состояние.