Но решение не всегда принадлежит мне. Здесь задействованы силы более высокого порядка. Кто я такой, чтобы оспаривать их волю? Она сама пробралась в мою жизнь, когда пыталась отправить меня обратно в тюрьму. Она перешла границы дозволенного, если, конечно, эта самка вообще имеет какое-то представление о границах.
Она станет для меня непростым заданием, настоящим испытанием. Но Всевышний не дает нам ношу тяжелее той, что мы можем вынести. Она всего лишь женщина, и я смогу сломать ее.
Готовлю себе завтрак и ем его с восходом солнца, хотя из-за темно-серых облаков замечаю лишь небольшой переход от темноты к меньшей темноте. Остатки завтрака кладу в миску.
Пересекаю кухню, ступая по ее изношенному линолеуму, и спускаюсь в подвал, как делаю каждое утро. Самка лежит в углу клетки, прикрытая лишь шерстяным одеялом, которое я ей великодушно предоставил.
Она смотрит на меня, но ничего не видно в ее глазах. Ни страха. Ни зла. Ни души.
Я сломал ее.
Ставлю миску на пол клетки, чтобы проверить, не ошибаюсь ли я. Она не двигается, не ползет к еде, хотя нос ее и подергивается, как у кошки. Она чувствует запах еды и хочет есть.
Но она ждет.
– Ты можешь поесть, – разрешаю я.
Она медленно ползет по глиняному полу подвала. В углу за ней остается пятно крови, напоминающее о вчерашнем наказании. Я дал ей мазь и чистое полотенце – не хочу, чтобы она подцепила какую-то инфекцию. Я же человек, в конце концов.
Наполняю миску водой и оставляю ее наедине с едой.
Ее реакция должна была удовлетворить меня, но я недоволен. Она сломалась гораздо быстрее остальных. Может быть, это уловка?
Я мог бы передать ее другому, кто по достоинству оценит то время, что я потратил на то, чтобы обучить ее и превратить в нормальную, послушную женщину. Но я не доверяю ей. В конце концов, они все отворачиваются от Истины.
Она хныкает и ест.
Я вздыхаю. Это уже не важно. Все равно она скоро умрет. У меня нет времени на то, чтобы закончить ее обучение. Их надо сначала ломать, а потом собирать заново, превращая в то, чем они должны являться.
Разворачиваюсь и поднимаюсь по лестнице. Пришло время готовиться к новой самке.
<p>Глава 35</p>Давно уже никакое дело так не выводило Ноя из себя.
Фрэн Бакли отказывалась говорить, а ее адвокат, Кларк Ягер, играл в юридические заморочки, чтобы не допустить к ней Армстронга. Он даже угрожал достать на свет божий дело Люси Кинкейд и использовать ее историю как часть своей защиты. Абсолютно не важно, было ли что-то полезное в том деле. Тот факт, что оно могло быть открыто и использовано в уголовном процессе, повышал шансы на то, что история Кинкейд станет достоянием общественности.
