Люси перечитала письмо дважды.
– Но… Откуда это у вас?
– Я спросил Кейт, как у вас дела с заявлением, и она сказала мне, что вы ждете собеседования, однако не хотите просить ее или Ганса о каких-либо одолжениях. Но раз уж меня в этом списке нет, я сделал пару звонков, чтобы узнать, на каком этапе находится ваше заявление. Я не выбивал вам собеседования. Просто сделал так, чтобы оно оказалось наверху стопки, вот и всё.
Люси порывисто обняла его.
– Спасибо. – У нее неожиданно выступили слезы. – Это очень важно для меня. Очень. – Она нахмурилась.
– В чем дело? Надеюсь, вы плачете от радости?
Кинкейд прижала ладони к глазам, чтобы стереть влагу.
– Мне кажется, у меня появились некоторые сомнения.
– И не думайте. Вы умнее большинства агентов, с кем мне довелось учиться в Квантико. У вас есть здравый смысл. И сострадание.
– Но я поддалась панике…
– Я ни разу не видел вас в панике. Никто этого не видел, а значит, вы справились со своим страхом. Мы все порой чего-то боимся. ВВС научили меня контролировать свои эмоции, потому что солдаты должны уметь делать это, чтобы выжить. Контролируемый страх делает нас умнее.
Ной поколебался, затем добавил:
– Я скептически отнесся к вам при первой встрече. Я знал о вашем прошлом и считал, что вам не место в ФБР. Эбигейл говорила мне не судить о вас, пока мы не познакомимся, но я ничего не мог с собой поделать. Предубеждения и поспешные выводы – бич нашей профессии. Должен признать, вы оказались совсем не такой, как я ожидал, и я вдруг понял, что нам в Бюро нужно больше таких, как вы.
Люси сделала глубокий вдох, чувствуя прилив радости от теплых слов Ноя, и широко улыбнулась:
– Спасибо.
Спустя десять минут Люси уже была в банке, в небольшой комнатке перед открытой сейфовой ячейкой Мика Мэллори. Там покоилась антикварная оловянная шкатулка, покрытая искусным резным орнаментом, в канавках которого скопилась, казалось, вековая грязь.
Кинкейд не хотела прикасаться к ней. Она смотрела на нее так долго, что менеджер банка зашел проверить, всё ли в порядке. Люси лишь кивнула, и после того, как он ушел, женщина затаила дыхание и приоткрыла крышку.
Ювелирные украшения в шкатулке лежали в полном беспорядке, цепочки и жемчужные нитки спутались. Лишь одна маленькая белая коробочка лежала словно отдельно от всего остального.
Она достала маленькую коробочку и отложила ее в сторону, вдруг осознав, что тяжело дышит. Ничто здесь не причинит ей вреда. Люси увидела свое кольцо – то самое, какое Адам Скотт снял с ее пальца. Она испытала ярость. Впрочем, кольцо было ей не нужно.
Но что, если б она умерла тогда? Захотели бы родители получить его? О чем бы оно им напоминало – о ее жизни или о смерти? Она не могла принять это решение. И не собиралась принимать его за других.
Люси уже собиралась вернуть белую коробочку обратно в шкатулку и закрыть ее, собиралась сказать Ною, что Бюро нужно связаться с семьями и спросить, хотят ли они получить данные предметы. Но любопытство оказалось сильнее – нужно узнать, что скрывается в белой коробочке. Скотт считал, что эта вещь важнее других. Особенная. Почему?
Внутри Люси обнаружила золотой медальон. Она не слишком хорошо разбиралась в ювелирных изделиях, но драгоценность показалась ей не фальшивой.
Кинкейд достала медальон из коробочки и поднесла к глазам. Он несколько потускнел и требовал чистки, но на его передней панели четко просматривалась гравировка в виде трех букв. МЕП.
Люси почувствовала, как кровь застыла в ее жилах.
Она открыла медальон, чтобы проверить свою догадку, хотя и не сомневалась в том, что права.
Теперь все стало ясно. Хуже того, Мэллори знал, что женщина обязательно узнает этот предмет. Он заставил ее сделать этот невозможный выбор.
Больше всего Люси хотела повернуть время вспять и никогда не открывать чертову шкатулку.
Шон не спросил Люси, зачем ей вдруг потребовалось ехать в Сенат США в понедельник после обеда. Он просто отвез ее туда. И даже не решился возразить, когда она сказала ему, что должна отправиться в здание в одиночку, хотя и позволила ему проводить ее до входа.
– Пожалуйста, подожди здесь, – попросила Люси, когда они прошли через рамку металлоискателя.
– Я не сдвинусь с места, пока ты не вернешься. Делай то, что считаешь нужным, но я буду здесь.
