Что же заставляло женщину нервничать больше – то, что Прентер мертв, или то, что ею воспользовались для того, чтобы убить его? А как насчет всех остальных условно-досрочно освобожденных? Слишком многие штаты упразднили систему тщательного слежения за досрочно освобожденными. За ними не только не следили, но и редко задерживали за нарушения условий досрочного освобождения. Тюрьмы и так переполнены. Если условно-досрочно освобожденный не совершит новое преступление, он вряд ли отправится обратно за решетку. Вернее, если его
Телефон на столе перед ней внезапно запищал, заставив ее подпрыгнуть на кресле. Она подняла трубку.
– Детектив Лайт и офицер Ралей, – доложила секретарь.
– Спасибо, проведи их через две минуты. Я должна зарегистрировать пару документов.
Люси повесила трубку, чувствуя облегчение от того, что ей не придется столкнуться с Коди. Любопытно, о чем хочет поговорить с нею детектив? Неужели ее бывший рассказал о своих подозрениях начальству? Хотя независимо от того, упоминал он о ней или нет, они могут просто отрабатывать убийство Прентера.
Люси не испытывала никаких эмоций по отношению к убитым преступникам, сама себе удивляясь. Неужели она настолько бессердечна? Шон сказал, что она самый сопереживающий человек из всех, что он встречал, но Кинкейд не замечала в себе такой черты. Она и теперь не чувствовала ни капли жалости по отношению к мертвым убийцам и насильникам.
Система уголовного правосудия далека от идеала, и в ходе юридического процесса жертвы преступлений повторно становятся жертвами. Родителей убитых детей в ходе расследования поливают грязью, и склонное к осуждению общество разбирает их жизнь по кусочкам. Оно уверено в виновности родителей в судьбе детей. Вездесущие журналисты поджидают их у дома, у школ, в которые ходили их дети, беседуют с их друзьями и членами семьи, желая знать, что они чувствуют, что делали в ту минуту, когда исчез их ребенок, и почему не опекали свое чадо двадцать четыре часа в сутки.
Люси хотелось плюнуть в лицо прессе, бросающей камень в родителей и порождающей страх, которым питаются преступники. Хищники хотят разорвать общество; они мечтают, чтобы матери и отцы развелись из-за исчезновения их ребенка; они жаждут сплетен соседей и, пуская слюни, ждут, когда полиция начнет задавать вопросы отцам, подозревая их в чрезмерной или же недостаточной демонстрации привязанности к своим детям. Ждут, что правоохранители начнут задавать вопросы друзьям родителей жертвы о том, какое внимание их приятели уделяли ребенку. Сомневаются в прочности семейных уз, плодят сомнения, настраивают братьев против братьев, жен против мужей, отцов против сыновей и матерей против их дочерей.
И сестер против сестер.
Люси было семь, когда ее семилетнего племянника и лучшего друга Джастина похитили из его комнаты посреди ночи. Она была самой младшей из Кинкейдов. Нелия, самая старшая, родила Джастина, еще учась на юридическом факультете, но смогла окончить университет и стать успешным корпоративным юристом. Средняя сестра Карина, на тот момент учившаяся в колледже, присматривала за мальчиком в ночь его исчезновения.
Люси сама была лишь ребенком, но полные ненависти обвинения, которыми убитая горем Нелия осыпала Карину в те несколько дней после убийства Джастина, надолго запомнились девочке. Люси слышала сплетни о том, что ее шурин Эндрю спал с другой женщиной в ту ночь, когда похитили ребенка. Затем слышала, что сестра знала о его романе, но ей было все равно. Что она специально работала допоздна каждую ночь, чтобы не видеть своего мужа.
Нелия уехала из Сан-Диего подальше от семьи и хотя со временем начала вновь общаться с большинством из своих родственников, отношения уже не были такими теплыми, как прежде.
Хуже всего было то, что иногда Нелия бросала на Люси взгляды, в которых читалось:
Она никогда этого не говорила и никогда не призналась бы в том, что такая мысль приходила ей в голову. Нелия ни разу не заговорила с Люси со дня убийства Джастина восемнадцать лет назад.
Дверь архивной открылась, и Кинкейд развернулась на своем кресле.
– Они все еще ждут, – сказала секретарь. – Я отвела их в комнату для отдыха, так как конференц-зал все еще занят.
– Хорошо, извини, уже иду. – Люси сделала глубокий вдох.
Она не знала, когда прибудет мистер Роган, но с полицией можно встретиться и без него. Если они хотят арестовать ее за то, что она подставила Прентера, она может спорить с ними достаточно долго, пока Шон не приедет.
Люси предпочитала решать любые проблемы сама, но иногда осознание того, что есть кто-то, на кого можно положиться, помогало ей переживать самые трудные моменты. Но в этот раз она точно справится одна.
