— Разошлись? Ооох... Я тоже свободна... Давно уже разошлась, но никому еще не призналась, кроме тебя...
Зрачки янтарных глаз резко расширились.
— Ты совсем моя?
Теперь Лана извивалась всем телом.
— Твоя...
Флавиан полубессознательно, целиком уже отдаваясь безудержному процессу, спросил:
— И ты согласишься стать, как я?
Лана ответила ему сразу, нехотя оторвавшись от его губ, дыхание ее полностью сбилось, руки блуждали по разгоряченной коже Флавиана.
— Конечно!
В сложившейся ситуации даже искушенному Лукасу трудно было подбирать слова, и он просто баюкал в объятиях свое личное совершенство, растерявшийся, испуганный комочек с пышными и ароматными волосами цвета меда, принесший невероятные новости.
Сам вид Тамико с заплаканными огромными глазами был настолько непривычен ему, что Лукас на какие-то мгновения впал в ступор, а затем схватил девушку, безвольно обмякшую в его руках, в охапку.
Тамико плакала и плакала, тихо, но упоенно, а Лукас, ощущая ее макушку подбородком, ловил себя на чувстве… умиротворенности, пока не прозвучали никакие фразы, и любимая доверчиво делила с ним нахлынувшие эмоции.
Они сидели на полу в Зале, на одном из многочисленных ковров, теплых и мягких, которые Лукас обожал расстилать повсюду.
— Маг... Магнус, — голос Тамико прозвучал странно глухо, — решил стать богом анамаорэ...
— Богом??!! — как Лукас ни пытался скрыть изумление, вышло неважно. — Он реально таких способностей???
— Да, — Тамико говорила, словно в трансе, не отрывая личико от торса Лукаса. — Он перерос анамаорэ, он гигантский... Я пыталась... Пыталась обнять его, отговорить... Ничего не вышло... Мои руки ушли в пустоту... Он слишком большой...
Лукас разозлился, но спросил осторожно:
— Он обидел тебя? Унизил?
— Нет, — Тамико потерлась о Лукаса щекой, — он просто показал мне, что все уже решил, что старые рамки ему тесны... Бесполезно... И он сказал, что поскольку наша с ним Церемония потеряет силу, то тебе надо что-то придумать с Эстеллой... Устроить как-то ее жизнь... Улыбался так хорошооо...
Только теперь до ошалевающего Лукаса начал доходить полный смысл происходящего.
— Мгм, он хочет, чтобы мы с тобой... официально???
Тамико всплакнула:
— Луууууу!!! Он меня бросаааааааает!!!
И Тамико вновь плакала и плакала, и одежда Лукаса промокла насквозь, и он пытался утешить самое дорогое ему во всех мирах существо ласковыми прикосновениями.
— Как он бросает? Ответственным за тебя-то остается? Вооот. Так что никуда он тебя не бросает, вы сможете общаться.
— Да... Но... Но!!!
— Не-не-не, — Лукас вдохновенно сочинял, лишь бы ненаглядной Тамико стало легче, — он просто слишком быстро подрос. Тебя с собой взять не может и развитие свое тормозить тоже не может... Так случается иногда, у нас еще не случалось, но в других мирах точно.
Тамико продолжала совершенно по-детски рыдать:
— Лу, а ты меня не кинешь? Нет?
Она была нежная-нежная и милая-милая, полная противоположность своему обычному боевому задору, а Лукас ощущал четко-четко, что любит ее любой, и сильной, и слабой. Он пока еще не мог окунуться в свое счастье и осмыслить перемены, для этого стоило остаться в одиночестве.
— Никогда, Пушистик... А когда он собирается?
Тамико послушно проговорила:
— Мы должны поставить Кацуо на ноги, пока Маг будет притворяться «обычным» анамаорэ. Сказал, что за это время ты сообразишь, что делать с Эс, чтобы и она была довольна. Не только мы чтобы... Он так и сказал...
Лукас задумался:
— Соображу... Тут надо и расторгнуть Церемонию, и оставить Эстеллу анамаорэ... Организую это как-нибудь...
А потом Тамико потребовала негромко, но настойчиво:
— Лу... Поцелуй меня... Хочу забыть это... Все забыть...
Тамико становилась абсолютно ненасытной, пытаясь ухватиться за соломинку и обставить дело так, словно всю жизнь ее мужем был исключительно Лукас.
Лукас млел от удовольствия, но отдавал себе отчет, что шок Тамико оказался слишком велик, и чересчур долгими выпадали часы, проводимые Тамико в одиночестве.
Она не находила силы видеть Магнуса, уже почти бога.
Когда Флава не было у них в гостях, Тамико старалась читать или спать, чтобы пришел новый день, когда Тамико могла отправиться на работу и забыться в неге с Лукасом.
Жить с Тамико, поселить ее невидимкой во дворце Лукас к своему жесткому разочарованию не мог — его братья и сестра явнейше заподозрили бы неладное.
Тамико причитала:
— Лу, Маг предал меня! Скажешь, кто бы говорил, но он знал все о моих чувствах к тебе и никогда-никогда им не препятствовал, наоборот! Намекни же он хоть как-то... — Тамико не стеснялась говорить прямо, как думала.
Лукас, скрепя сердце, слушал ее. Обвинять Тамико в недостаточной любви к нему самому сейчас оказалось бы совсем не уместно.
