Лукас не проронил ни слова, все прошедшее время Тамико боролась с собственными страхами. Лукас обращался с ней механистично, но избегал причинения физической боли, это было непривычно для их отношений... и только.
Тамико резко выдохнула и обмякла — остался еще один вариант, представившийся ей вдруг наиболее ясным и правильным.
Расслабиться, получить от процесса удовольствие. Отдаться до конца, до точки тому, кто сейчас брал ее целиком.
Стало необходимо снять напряжение, войти в иную роль.
Эстелла никогда не жаловалась, наверняка переживая подобное десятки раз — Эстелла больше не стояла между ними, не служила буфером между сентиментальностью Тамико и прямотой мужских желаний Лукаса, и Тамико, мысленно оттолкнувшись от берега своих прошлых представлений, зажмурив глаза, прыгнула в темную воду...
Мир обрел новые краски — яркие, громкие, теперь Тамико требовалось быть всего лишь женщиной, не демоницей, не воительницей с двуручником, а любовницей, добровольно подчиняющейся и получающей искреннее удовольствие в простом мире, где Лукас оставлял Тамико полное право быть слабой — той самой застенчивой и робкой собой, обычно запираемой Тамико глубоко в подсознании.
Была ли это продуманная холодная месть или простая прихоть — Тамико собиралась обсудить потом. Сейчас она освобожденная, победившая собственные предрассудки, изгибалась от наслаждения, обмирая от восторга, что Лукас ведет себя именно так.
Тишина рассеялась, наполнившись сладостными вздохами и возгласами, Тамико осознала вдруг, что и Лукас шагнул в свою пропасть, решившись впервые открыться ей тем, кем он также был, решившись показать спрятанное и пригласить разделить его страстную, на самой грани, радость...
Оковы слетели, и были горящие глаза, и бесчисленные поцелуи, и жаркие признания, теперь ничто не разделяло их слившихся, ошалевающих от многообразия неизведанных ранее ощущений.
За чертой, за пройденным горизонтом оба оказались удивительно чисты в беспредельном единстве.
Смешной и милый пушистый комок, свернувшийся в Зале. Лукас готов был расцеловать каждый ее пальчик, Тамико и не подозревала, как привлекательно смотрится наедине с собой, не ожидая возвращения Лукаса, но аура сильной боли, исходящей от девушки, обеспокоила его.
Тамико вздрогнула, когда Лукас обнял ее, материализовавшись с ней совсем рядом:
— Тами, хочешь кофе?
Она подняла на него глаза, карие, цвета ее излюбленного напитка с молоком.
— Можно...
Спросил участливо:
— Что случилось, маленькая моя?
Тамико дернулась, судорожно сжала пальцы. Она стала очень нервной с тех пор, как Магнус известил о решении стать богом. Переменилось многое...
— Да так, Лу, ничего...
Лукас погладил ее светло-рыжие волосы, откинул ей за спину. Вручил чашку.
— Попей и скажи...
Низкий бархатный голос, Лукас старался не давить.
Почти-уход мужа, дикий, на грани допустимого секс — Тамико спряталась в себя, пригасила свой задор, сделавшись на удивление тихой и нежной.
Прошлой она была только с Флавианом, рассказать которому о Магнусе пока не могла.
При Лукасе Тамико не притворялась: много плакала, глядела в одну точку и позволяла делать с собой все, что Лукасу хотелось. А ему хотелось выжечь ее боли без остатка, заполнить ее сердечную пустоту счастьем...
Магнус вообще никак не вмешивался в их новые отношения, оставив их наедине с проблемами, и с новой Тамико Лукасу приходилось двигаться почти на ощупь.
Тамико заняла пассивную роль, поддаваясь ему, но не подсказывая. Лукас улыбался — он жаждал разгадывать эту женщину бесконечно...
— Пушистик, — ласковые прикосновения его ладоней грели девичьи щеки, — ну что? Не стесняйся...
На миг показалась прежняя Тами, сверкнула глазами:
— Стесняйся?! Лу?! — и тут же опустила взгляд, скрылась в «раковине».
Лукас пообещал:
— Я сделаю все. Только скажи.
Тамико упрямо сжала зубы:
— Ничего не надо! Сама справлюсь!
Лукас не отступал:
— Хорошо, просто намекни, кого это касается?
Тамико не ожидала такой вопрос и выпалила:
— Тебя и Эс!
Лукас удивленно поднял брови, но ничего не сказал, Тамико зло отставила пустую чашку, вырвалась из его рук и свернулась ничком на полу.
— Не трогай! Да, я ревную! Я стала ревновать тебя к ней! Что у вас там дома?!
Лукаса потянуло расцеловать любимую, но ее просьба не прикасаться прозвучала очень по-настоящему, Тамико выжидающе глядела снизу вверх, распластавшись на ковре.
Лукас поинтересовался:
— Хочешь, чтобы копия теперь делала за меня все-все?
— Нет! Это глупо!
Лукас возразил, разглядывая свое самое любимое существо с умилением:
— Глупо лишь то, что причиняет тебе боль. Решено: у Эс будет только копия, тем более, она ей очень нравится, все это время вызывает ноль подозрений в ее реалистичности... — опытное ухо наверняка различило бы в интонации Лукаса толику грусти, но Тамико, похоже, не хотела развивать тему. — А Марина? Как мне быть с ней?
Тамико поднялась и села, грациозно поджав под себя стройные ноги. Лукас восхитился линиями ее манящих бедер.
— А что Марина? При чем тут она?
Лукас улыбнулся, демонстрируя белоснежные удлиненные клыки:
— Понял.
