Тамико не ответила, улыбнувшись, она пошла прочь, по направлению к полю — могла бы переместиться мгновенно, но анамаорэ получали удовольствие от простой ходьбы — пройти ей удалось всего ничего, пару шагов. Лукас оказался рядом, подхватил ее на руки, перекинул Тамико через плечо и понес.
Иногда далеко не уносил — Тамико смехом и ласковыми речами ослабляла его бдительность, а потом начинала ловко брыкаться, и уже оба падали в траву. Лукас обожал разнообразную зелень, весь доверенный ему мир цвел, а уж его дом был самым пышным уголком растительного рая!
Они целовались или просто лежали, взявшись за руки, касаясь друг друга телами, и оба ощущали целостность.
Когда двое — одно.
И любая активность — умственная ли, физическая — друг без друга бессмысленна.
Все друг для друга или вместе.
И только так.
Будучи почти абсолютно уверен в сути истинных отношений между Лукасом и Тамико, Флавиан опасался потревожить их хрупкое равновесие. Помешать счастью влюбленных своим нежелательным присутствием, да и откровенно говоря, нарываться на гнев царевича, чье могущество росло, Флаву совершенно не хотелось.
Флавиан тосковал по Тамико, заполняя нишу невыплаканных слез работой, в которую входили и вечеринки, а также свиданиями с Ланой — Флавиан теперь жизни не представлял без человеческой девушки, хотя и не знал пока, когда сделает ее анамаорэ.
Тамико, обычно чуткая, чувства названного сына не ощущала, косвенно подтверждая этим свою поглощенность любовью. Впрочем, раз в неделю она стабильно звала Флавиана в гости, когда Лукас отсутствовал. Оба по молчаливому согласию избегали обсуждения, как воспримет их встречи собственник и ревнивец. Знали, что Лукас может войти домой в любой момент и просто ждали, когда это случится.
Лукас также испытывал легкое замешательство — разумеется, ни одно появление Флава в его владениях не прошло им незамеченным, но Лукас не планировал кардинально и моментально менять уклад жизни Тамико, оставив ей нечто очень дорогое из прошлого «без него».
В то же время ситуация оказывалась двусмысленной, и Лукасу следовало что-то предпринять.
***
Названные мать с сыном расположились в беседке, точной копии беседки в поместье Магнуса. Флавиан уселся у ног Тамико, доверчиво склонив голову ей на колени. Тамико заботливо перебирала и гладила его длинные волосы, нежно воркуя мотив популярной песни.
Бессмысленная ревность пикой вонзилась в его сердце, Лукас выждал несколько секунд, успокаивая себя, а затем материализовался рядом со «сладкой парочкой».
Его интересовала реакция Флавиана, и Лукас не обманулся: раскосые, чуть удлиненные глаза актера озарил испуг. Конечно, Флав считал Тамико матерью, но где-то в потаеннейших глубинах души упокоились другие мотивы...
Тамико же улыбнулась Лукасу совершенно беспечно:
— Лу, привет!
Флавиан, внутренне ежась под спокойным взглядом внимательных синих глаз Лукаса, выпрямился, оставаясь, на полу:
— Я пойду, пожалуй?
— Тами, привет! — поздоровавшись с любимой, Лукас остановил Флава жестом руки. — Куда это ты пойдешь? Какие у нас проблемы? Папа, мама, сын — все в сборе, — белоснежные клыки Лукаса заметно выделялись в полутьме. — Расслабься. Тами, почему ты прекратила его гладить? Давайте посидим все вместе, поболтаем...
Скрытые угрозы, легкое напряжение — оценив обстановку, Тамико обеими руками взяла Флавиана за голову и притянула его обратно к себе на колени, указав Лукасу на скамейку с другой стороны от себя.
Лукас продолжил драматизировать:
— Неужели вы что-то от меня скрываете?!
Тамико прыснула: «Вот еще!», Флавиан выдал короткое: «Нет».
Лукас улыбнулся:
— Давайте привыкать друг к другу.
Тамико мысленно прошептала ему:
— Лу, Флав слишком впечатлительный! Не дави!
Лукас парировал:
— Жулик он и твоей добротой пользуется. Ладно, так и быть.
Вложив в ладонь энергию благодати, Лукас, нагнувшись к Флавиану, сам пару раз провел по его мягким прядям.
— Все хорошо. Приходи сюда, когда угодно. Ко мне, к Тамико, к нам.
Вопреки собственным неявным страхам, Флавиан с удивлением ощутил уют и устроился поудобнее, позволяя нежить себя «маме» и слушая их беседу с «папой».
Злые слезы жгли щеки Эс — она пыталась отпустить ситуацию, но не смогла. У ее светловолосого избранника была другая женщина, его законная жена.
Интимные игры с Магнусом приносили Эстелле удовлетворение, но бог не скрывал, что со временем позовет еще прислужниц, впрочем, простые девушки анамаорэ и так имели доступ к его роскошному телу!
Вспоминать Лукаса с его псевдосоветницей Эстелле не хотелось вовсе.
Все счастливицы были менее красивы, чем она, менее могущественны, менее... И тем не менее, любовью наслаждались они!
Эстеллу передернуло от отвращения, когда перед ее внутренним взором встала картина эмбриона в животе Колетт — эта человеческая дурнушка считала, что ее муж принадлежит ей?! Как бы не так, Эстелла не собиралась позволять такой несправедливости сотрясать миры!
