− Итак, каковы же твои требования, Лина? – спрашивает мой светлый супруг, когда замечает, что вместо того, чтобы есть, я рассеянно ковыряюсь в еде.
− Первое и самое главное. Я хочу, чтобы ваши решения, касающиеся меня и детей, всегда обсуждались со мной, − произношу тихо, боясь поднять глаза от тарелки.
− Хорошо. Но мы оставляем за собой право отложить обсуждение и объяснения на потом, если возникнет ситуация, в которой надо будет действовать без промедлений. От этого может зависеть ваша безопасность, − получаю ответ практически сразу. От А-атона. Вскинув взгляд, вижу, что остальные два мужа тоже не возражают.
− Я понимаю. И согласна на это уточнение, − киваю с облегчением.
− Что дальше, душа моя? – дёргает уголком губ в намёке на улыбку Са-оир.
− Я прошу не торопить меня с близостью, − сообщаю уже более решительно.
− Торопить не будем. Но и держаться в стороне тоже, − на этот раз отвечает мне тёмный супруг.
− А разве это не способ меня поторопить? – прищуриваюсь с лёгкой досадой.
− Нет. Это способ сделать тебе приятно. И ты всегда сможешь всё прекратить, всего лишь сказав твёрдое «нет».
− Я сегодня утром говорила, − не удерживаюсь от шпильки.
− Сегодня утром между нами ещё не было никаких договорённостей, − как ни в чём не бывало широко улыбается Са-оир. – И твоё тело хотело нас, можешь даже не отрицать. Ты хотела нас, Лина. Мы не видели другого способа пробиться через твои страхи, кроме как опровергнуть их. И как видишь, это сработало. Теперь, можем поиграть и по твоим правилам…
Мне так и слышится повисшее в воздухе «некоторое время», но Са-оир не продолжает, и мне не в чем его уличить. Если моего «нет» действительно будет достаточно, чтобы остановить то, к чему я не готова.
− У тебя есть ещё условия? – заинтересованно склоняет голову набок А-атон.
− Есть, киваю, − сжимая руки под столом. – Вы позволите мне уйти, если ничего не получится.
− Нет, − в один голос отрезают все трое, смотря на меня с крайней степенью непринятия.
Вот и поговорили.
Шумно выдохнув, я откидываюсь на спинку дайрата. Обвожу всех хмурым взглядом в попытке подобрать правильные слова, чтобы убедить их. Но меня опережает Сэтору:
− Лина, это условие звучит так, будто ты заранее настраиваешь себя на неблагоприятный исход и ищешь пути отступления.
− Не настраиваюсь, а учитываю такой вариант. Разве у меня нет оснований для этого? – сужаю глаза. – Ты сам учил меня просчитывать все варианты развития событий. Вы не можете знать, что всё получится.
− Мы можем знать, что сделаем всё от нас зависимое, чтобы получилось, − мрачно замечает Са-оир. – Что делает благоприятный исход более чем вероятным.
− Предлагаю этот пункт немного изменить, − включается А-атон. – Ты обещаешь сразу сказать нам, если почувствуешь, что ничего не получается и ты снова движешься к пределу. Впрочем, думаю, будет разумно, если ты изначально будешь с нами откровенна. Если мы будем знать, как ты себя ощущаешь в нашем союзе, нам изначально будет проще соблюдать твои границы и беречь твои чувства.
− Это теперь совсем другой пункт, − хмуро ворчу я. – Он не предполагает для меня вариантов.
− Почему же? Варианты мы будем обсуждать по мере их необходимости. И искать компромиссы. Удовлетворяющие не только нас, но и тебя, − продолжает гнуть свою линию А-атон.
И я понимаю, что с такой формулировкой спорить с его уточнениями просто не в состоянии. Не нахожу достойных аргументов. Но принятие этого пункта подразумевает тут самую откровенность, которой все так от меня хотят.
Готова ли я на такое согласиться? Видимо, придётся, если действительно хочу попробовать снова быть со своими супругами. И почаще напоминать себе, что проблемы нужно проговаривать ртом, а не прятаться от них. Как бы сложно это ни было.
− Хорошо, − киваю неуверенно. – Я принимаю ваш вариант этого пункта. Не могу обещать, что стану полностью открытой, но говорить о том, что меня беспокоит в наших отношениях, обещаю научиться.
И вот как так получается, что условия вроде как мои, но я же вынуждена что-то принимать и обещать?
− Судя по твоему виду, тебя не радуют наши договорённости, − проницательно замечает Сэтору, внимательно рассматривая меня. – Может, начнёшь прямо сейчас и расскажешь, что тебя страшит?
Много чего. Но речь ведь идёт конкретно об этом моменте.
− Собственно, сама необходимость быть откровенной, − признаюсь, пожав неловко плечами. – Это заставляет меня чувствовать себя… беззащитной перед вами. Ведь чем ближе подпускаешь кого-то, чем больше показываешь своих слабых мест, тем больнее этот кто-то может ранить.
Наверное, им сложно это понять. Эмоции не играют для них такой роли, и слабых мест у них не так уж много.
− А если ты попробуешь принять тот факт, что мы не намереваемся использовать твои слабые места, чтобы ранить? – пристально смотрит на меня А-атон.
− Безразличием можно ранить не меньше. Если не больше, − поднимаю на него взгляд. – Моя человеческая природа заставляет меня ждать ответной реакции на мои… откровения. И когда в ответ мне дают безразличие и холод…
