— Ну ты меня и напугала, — сказал он, целуя меня в лоб. — Что такого страшного тебе приснилось? Каблук на балу сломала? — я почувствовала, как он улыбается мне в ухо.
— Да, — я шмыгнула и вытерла нос рукой, как последняя босячка.
Внутри колоколом гремело усвоенное в детстве правило: нельзя рассказывать плохие сны, иначе они сбудутся. Я села и, перевернув подушку, трижды произнесла: «Куда ночь, туда и сон прочь!»
Эль, посмеиваясь, притянул меня к себе.
— Ты, — я снова шмыгнула, — как здесь оказался?
— Когда мы вернулись, ты уже спала, — он нежно поглаживал меня по руке. — Решил тебя не будить.
Я снова шмыгнула, дважды, всё еще не в состоянии справится с потрясением от сна.
— У нас есть такая шутка про семью, где муж поздно возвращается с работы: «Будешь трахать — не буди», — прокомментировала я.
— Дурочка, — он чмокнул меня в щеку и крепко прижал к себе. — Спи! Завтра тяжелый день. И послезавтра тоже. Нужно выспаться.
Как же тут заснешь?
Я очень хорошо понимала Лео.
Но в объятиях Эля я чувствовала себя, как в непроницаемом коконе из тепла и спокойствия. Его горячее дыхание шевелило волоски за моим ухом.
И я снова заснула.
На этот раз без сновидений и до самого утра.
А под утро мне приснилось, что чьи-то любопытные пальцы ощупывали плоды наших с Микелой трудов. Нерешительно так ощупывали. Будто их обладатель пока не решил, куда двигаться дальше. И двигаться ли. А вот то, что упиралось мне в нижепояса, уже твердо определилось со своими намерениями. Я подвигала той частью, куда оно упиралось, направив, так сказать, в нужное русло. Тут и рука стала действовать смелее. Но о-очень медленно. Средний палец скользил по борозде между складочек, дразня и тревожа, но упорно не проникал внутрь. И то, что, казалось, определилось, лишь слегка толкалось между ног, грозя ограничиться глубоким петтингом. А еще король называется!
Не дав мне возможности повозмущаться или взять инициативу в свои руки, Его Величество развернул меня на спину. Его пальцы продолжили обследовать эпиляцию и то, что глубже, а губы сомкнулись на ноющей вершинке груди. Я дернулась ему навстречу, показывая, как нужно.
— Знаешь, я подумываю вернуться к идее цепей и подземелья, — шепнул он мне на ухо, оторвавшись от соска, и прикусил мочку уха.
Видели, да? Типа, король он или погулять вышел? Даже во сне.
Я что? Я как верноподданная смирилась с неизбежным. Хотя мысль о подземелье положительно отозвалось там, где сейчас хозяйничали его пальцы. Эль вернулся к моей груди, а мне оставалось лишь беспомощно лежать и постанывать от удовольствия. Еще мне было дозволено перебирать его волосы. Он даже одобрительно помурчал немного. И порычал, когда я его за волосы дернула от избытка чувств. Что-то я потом еще делала, я плохо соображала. А потом он наконец заполнил меня всю: ощущениями, эмоциями… и просто всю. Просто всю. И вот в этом пароксизме наслаждения, витая среди звездочек, я помянула добрым словом Мать их, которая Леса, что затащила меня в этот мир. Если верить версии Верховного мага.
Потому что король — он во всём король. Это вам не гиена криволапая сомнительных достоинств и несомненных недостатков. Вот что я вам скажу.
Из этой сладкой дрёмы меня вырвал голос Эля:
— Альёна, вставай, вставай! Нечего делать вид, что тебя не разбудили в процессе, как в твоем анекдоте.
И тут я внезапно очнулась.
Вся.
И обнаружила себя обнаженную, заласканную и за… В общем, подло (но очень сладко) поиметую в бессознательном состоянии. Его Величество сидели без ничего на краю кровати и были бодры и довольны — собой и процессом, очевидно.
До меня медленно, но верно доходило, что пока кое-кто тут кувыркался, за двумя дверьми кому-то было не алё. Не то чтобы я жалела таю Леонарду капельку удовольствия с чужого стола. Точнее, постели. Просто одно дело, когда ты знаешь, что в соседней комнате кто-то о чем-то смутно догадывается. А другое — когда точно знает.
Мое лицо залилось краской, и я спрятала его в ладонях.
— Что такое? — встревожился Эль.
— Как я теперь Лео в глаза буду смотреть? — сквозь ладони поинтересовалась я.
— Не смотри, — позволил Его Величество. С барского плеча. — Можешь вообще на него смотреть. И ни на кого не смотреть. Только на меня.
Он потянулся ко мне через кровать и быстро чмокнул в губы.
— Ничего себе какой ты щедрый!
— Мы же король, Нам положено! — пафосно заявил Эль, за что получил подушкой. — А это уже покушение! — он завалил меня на кровать, отобрав подушку и зажав руки над головой.
Я потянулась и цапнула его за бицепс, оказавшийся у моего носа.
— Вот это — покушение! — пояснила я.
— Ты сейчас доиграешься, — он потерся у меня между ног восстающим достоинством.
— Блин. Это очень сложный выбор: доиграться или нет… — призналась я.
— А кто такой «блин»? — поинтересовался король.
— Это такое блюдо. Национальное. Тонкий пласт теста, запеченный на сковороде.
— Он такой же вкусный, как я?
— Нет, ты вкуснее, — польстила я Элю. — Так, всё, поднимайся. Меня зовет комната для уединений. Нам срочно нужно уединиться.
