— Тогда зачем ты здесь? — поинтересовался пьяным голосом третий принц Родонии.
— Поговорить, — призналась я.
— А. Отец со мной вон уже поговорил, — ответил признанием на признание мой собеседник.
— Какой он у тебя разговорчивый, — отметила я. Я решила, что на правах привидения не обязана соблюдать этикет. — Но бывает хуже.
— Да, — согласился он. — Бывает. С Мизуми он поговорил хуже. Светлая ему память!
— Мизуми — это кто?
— Тот, кто хотел тебя зарубить, — коротко и ясно объяснил принц.
Значит, главный дипломат в делегации.
— Не могу сказать, что мы с ним были слишком близки, и я разделяю горечь твоей утраты.
— Я не говорил, что горюю, — возразил принц, опрокинул остатки жидкости из бокала себе в рот и налил еще. — Будешь? — поинтересовался он.
— Ты же сказал, что я жду ребенка, — напомнила я. — Или соврал?
Джеро помотал головой.
— Просто пошутил? — подсказала я.
Он снова помотал головой.
— Зачем? — пожал он плечами. — Это правда. Ваш маг подтвердил бы, если бы у него спросили.
Я сжала подлокотники и отпустила их. Мне стало страшно. Было очень приятно мечтать о лялечке в люлечке, но я не чувствовала себя готовой к такому шагу.
Совсем.
— Ты говорил что-то о проблеме, связанной с ребенком. Можешь объяснить, что это за проблема?
Он уставился на меня неожиданно трезвым взглядом. Я даже испугалась. Хотя что он может мне сделать во сне?
— Ты действительно не из Ледении, — скорее констатировал, чем спрашивал он.
Я кивнула.
— И даже не из соседних стран, — снова утвердительно сказал Джеро.
Я снова кивнула.
— А откуда? — поинтересовался родонец.
— Ну знаешь! Вопросы здесь задаю я!
— Да? — расстроился он. — Ладно.
И снова приложился к бокалу.
— Так что за проблема? — повторила я.
— Это же ребенок короля? — поинтересовался принц.
— С чего ты взял? — пошла я в отказную.
— Неважно. Королевский Артефакт легко определит в нем наличие или отсутствие королевской крови.
— А что и такой есть?
— Темнота, — презрительно фыркнул он. — Откуда он тебя откопал? А как, ты думаешь, проверяют на чистоту крови королевских отпрысков?
Я проигнорировала выпад в свою сторону.
— Ну ладно. Если бы вдруг обнаружилось, что это его ребенок. И что?
— И всё, — успокоил меня принц. — И всё для ее мамаши.
— Почему?
— Потому что законно такой ребенок не имеет права на наследования. Но Королевский Артефакт его признает. Понимаешь?
— Хочешь сказать, это возможность для переворота?
Он кивнул.
— А почему нельзя — просто на секундочку предположим, что это возможно, — спровоцировать выкидыш? — спросила я и вдруг ощутила, как восстал против этой мысли ребенок, который, если мне не изменяют мои знания по биологии, представлял сейчас собою микроскопического червячка. Или его личинку.
— Где гарантия, что ребенок при этом погибнет? — рассмеялся Джеро, и мне стоило невероятных усилий заставить себя сдержаться и не ударить его кувшином по голове.
Как он смеет так говорить о моем ребенке?!
Даже если я не готова к встрече с ним.
— Женщина, которая носит ребенка короля, — это мишень для всех. Для тех, кто хочет пробиться к власти с помощью него или без него, просто уничтожив действующего монарха. Ведь в случае смерти короля, при отсутствии законных наследников именно бастард получит преимущество от Королевского Артефакта. Королевский бастард — это физическая угроза трону. А его мать — объект нескончаемых покушений и похищений. Так что хорошо, что ты умираешь сама.
Я показала ему комбинацию из пальцев с вытянутым средним.
— Знаешь, у нас этот жест означает срамную часть мужского тела, — заметил Джеро флегматично.
— У нас тоже, — поддакнула я.
— Тогда на что ты намекаешь?
— На то, что я не умираю, — проговорила я, глядя в пламя камина.
Известия об опасности, в которой мы с ребенком оказались, придавило меня к резному креслу, как бетонной плитой.
— Я мог бы тебя спасти. У нас, здесь, — с мечтательным выражением проговорил родонец.
— Сейчас я сплю, — призналась я. — И меня здесь нет.
— Конечно, тебя здесь нет, — подтвердил Джеро и вдруг оживился. — Но ты же соврала, правда? Не знаю как, но соврала. Тогда, во время танца, да? На самом деле ты всё помнишь.
Я кивнула. Честно говоря, сейчас мне больше всего хотелось проснуться, обнять подушку и зареветь.
Король, в отличие от Джеро, прекрасно знал о том, что моей жизни ничего не угрожает.
Вот тебе и сон в белом платье…
— Я помог бы тебе сбежать, — продолжал он мечтать с расфокусированным взглядом.
— Вы же не женитесь на женщинах чужой крови, — напомнила я.
— Не женимся, — подтвердил он. — Но можем иметь их в качестве наложниц, — он плотоядно оглядел мой домашний наряд.
На меня вдруг напал ранний токсикоз. В смысле, чуть не вырвало.
— Вот чего я хочу сейчас меньше всего, так это чтобы меня имели. К тому же, прости, у вас что, в государстве к вопросам бастардов относятся проще?
— Нет. Но я умею делать так, чтобы у женщины не было детей, — самонадеянно заявил Джеро.
И тут я рассмеялась. Признаюсь, смех был истерический. И принц обиделся.
— Ой, уморил, — произнесла я, вытирая слезы с глаз. — Его Величество говорили то же самое. Проблема в том, что на меня не действует магия.
