Я не тешил себя иллюзиями и прекрасно понимал, что во мне стремительно пробуждается дракон, древняя и могущественная сила. Но дело в том, что пробуждение происходило совсем не так, как раньше — после получения проклятия! У меня не ломило кости, не болели суставы, и ощущение, что меня сейчас разорвёт на части, больше не появлялось — я, наоборот, чувствовал прилив сил.
Но самое главное — совершенно не хотел отменять эти изменения. Я не желал возвращаться к прежнему состоянию! Мне нравилось быть драконом, нравилась эта сила, эта мощь, это ощущение превосходства.
—
Вот ещё одна странность: дух-хранитель Олеси, который раньше невыносимо раздражал своей болтовнёй и навязчивостью, вдруг перестал меня бесить. Я как будто принял его как неотъемлемую часть своей женщины, смирился с его присутствием.
Говорят, у древних были истинные пары, предназначенные друг другу судьбой, и абсолютная любовь. Может быть, мы с Олесей — такая пара? Может быть, именно поэтому я так остро чувствую все изменения, происходящие со мной, и так тянусь к ней?
— Да, пойдём — пора. Хронометр говорит, что мы здесь уже четыре часа. Увлеклись, — преодолевая себя и внутреннее сопротивление, сказал я и, с трудом оторвавшись от стула, тоже поднялся из-за стола.
Не хотелось никуда идти. Почему бы не переночевать в этом уютном эльфийском доме, вдали от суеты и опасностей, а главное — от наших спутников? Они наверняка бродят где-то в зарослях. А утром можно вернуться в деревню драконов и поискать уютную пещеру, чтобы обустроить её по своему вкусу и больше никуда не уходить…
Мне не хотелось отказываться от своих новых способностей и качеств, они мне нравились, придавали уверенности и сил. Но я всё ещё понимал, что это ненормально, что влияние Древнего пласта искажает мою сущность, и нужно с этим бороться.
Олеся тем временем принялась засовывать в свой походный мешок поднятые из подвала ценности: древние банки, свитки с таинственными письменами и разноцветные флаконы с зельями.
— Жаль, что нельзя взять всё! Надо было не скупиться и купить большой пространственный баул, чтобы всё поместилось. Генерал, а к вам поместятся мозги сфинкса? А то у меня уже всё забито под завязку! — с чувством спросила Олеся, глядя на меня с мольбой в глазах.
Я был готов без раздумий выбросить все артефакты, продукты и другие крайне необходимые вещи, лишь бы угодить ей и увидеть её счастливую улыбку, но, к счастью, сила воли всё ещё была при мне и не позволяла совершать глупости.
— Зови меня по имени и на «ты», Олеся. Мы уже многое прошли вместе, а впереди ещё больше, — сказал я, стараясь говорить мягко и убедительно, и, взяв из её рук банку, задержал пальцы на её нежных пальцах.
Слегка погладил их, чувствуя, как кровь приливает к некоторым местам. Тёплые, нежные, трепетные… Очень хотелось прижать Олесю к себе, погладить её всю, почувствовать тепло её тела, а ещё поцеловать… По-настоящему, страстно и нежно.
— Отлично! — хлопнув в ладоши, обрадовалась Олеся моему предложению и, закинув за спину свой раздувшийся мешок, направилась к выходу, не замечая моих томных взглядов. — Возможно, рядом с книгой Жизни тоже есть какой-нибудь эльфийский дом, а в нём лаборатория, полная сокровищ. Теперь мы знаем, где их искать! — Она мечтательно улыбалась.
Мы вышли на улицу. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона, но теперь я всё отлично видел и без фонаря. Я крепко взял Олесю за руку и повёл по центральной дороге, наслаждаясь теплом её ладони. Её попугай летел впереди, указывая путь, как опытный проводник, знающий все тайные тропы.
Дух-хранитель чувствовал большинство ловушек и успешно облетал их стороной, предупреждая нас об опасности. А которые не видел он, находили мои новые драконьи глаза и чутье.
—
Нужен особый навык, чтобы отличить настоящий переход от ловушки, и Аушев, судя по всему, когда-то не смог этого сделать и поплатился за ошибку.
Мы почти дошли до двери, оставалось всего несколько шагов, как вдруг по деревне разнёсся пронзительный тревожный звон множества колокольчиков, наполнив воздух зловещим предчувствием, а нас внезапно сбил с ног порыв ветра.