Когда министр впервые заикнулся о нашем с ним браке, я искала информацию о его детях и выяснила, что ни старшая дочь, ни младший сын не выбрали путь целительства. Про Анжелику ходили слухи, что она сбежала из дома и ведет вольный образ жизни. А про сына Артура болтали, что он сидит на шее отца и проматывает его деньги, постоянно влипая в скандалы. Наследник даже академию не окончил. Выгнали, несмотря на статус его отца.
— Нет мест, — процедил генерал, — мы выкупили две последние каюты.
— Не переживайте, герцог. Я как только узнал, что вы будете сопровождать в этой поездке мою возможную будущую супругу, так сразу же озаботился выкупом кают для ваших сопровождающих, — нарочито добродушно заверил министр.
— Что ж, приключение обещает быть интересным, — хмыкнул Оболенский.
Генерал кинул на него неприязненный взгляд и поморщился, а вот остальные и бровью не повели. Что же за способность у Оболенского такая видеть и слышать чужих духов-хранителей? Я и не знала, что такие бывают.
— Всем пассажирам подняться на борт! Готовимся к отплытию! — раздался усиленный магией голос с нашего корабля.
И Анжелика первая направилась к трапу. А двое громил резво похватали из тележки чемоданы, неведомым образом умудрившись взять сразу по три штук в обе руки, и поспешили за ней.
Я, не прощаясь с министром, тоже отправилась на борт, но успела расслышать вопрос генерала:
— Возможная будущая супруга? Это что-то новенькое…
Не стала даже слушать, что ответит Горский. Почему-то чувствовала неловкость из-за его заявления и предчувствовала, что придется ответить на неудобные вопросы Оболенского. Я действительно подписала договор, в одном из пунктов которого чётко прописано: в случае неудачной экспедиции я обязуюсь стать женой министра. Ну а что мне оставалось делать, если он только на таких условиях на сделку согласился? Впрочем, в себя я верила и отчаиваться не спешила.
— Ваш билет, — едва я ступила на палубу, попросил дежурный матрос.
— Это со мной, — раздалось за спиной.
Оболенский быстро меня догнал и ступил на палубу следом.
— Прошу прощения, генерал, — вытянувшись в струнку, выкрикнул матрос. — Ваши каюты на верхней палубе. Пятнадцать и шестнадцать! И еще капитан просил передать приглашение на обед. Он будет вас ждать в своей гостиной к пятнадцати часам.
— Будем, — коротко ответил генерал и, обойдя меня, направился к лестнице, ведущей на верхнюю палубу.
Наверное, соскучился по мужским беседам. А то ведь он только со мной да со мной.
А я вдруг за предка обиделась.
— Зачем вы так? Он же ничего такого не сказал. Вам трудно просто ответить? — спросила с упреком.
Генерал уже поднялся на пару ступенек, но остановился и развернулся ко мне. Он и так выше меня ростом, а сейчас вообще глыбой навис. Я поджала губы и добавила во взгляд льда, не подавая вида, что внутри все трясется.
— Меня и живые раздражают, а болтливые духи и подавно. Слишком много их вокруг.
Я ахнула.
— Но почему вы вообще их слышите и видите?!
— Понятия не имею. После проклятья все началось. Я потому и удалился в глушь от всех подальше, что в городе этих духов слишком много. Болтают и болтают. Бесят! — прорычал Оболенский недовольно и, развернувшись, продолжил подъём.
А я прониклась к генералу невольным сочувствием. Если видеть и слышать всех сопровождающих магов духов-хранителей, то ведь и правда недолго с ума сойти! Как выдержать эту какофонию?
Хотела даже извиниться и пообещать, что будем стараться ему лишний раз не надоедать, но на палубу застала занимательную сцену: маркиза Гордеева сидела на перилах и курила длинную трубку, руководя своими головорезами через открытую дверь каюты:
— Корсеты на вешалки! Чулки в отдельный ящик, идиот! Шляпки аккуратнее, не помни!
Я поверить не могла, но мужчины развешивали в гардеробе вещи Анжелики. Зачем она вообще с собой столько всего набрала? Закралось подозрение, что цель маркизы вовсе не присмотр за мной и поиски книги, а соблазнение генерала Оболенский герцога Правобережного.
— Ну здравствуй, Андрей. Вот мы и встретились снова. Как в старые добрые времена мчимся куда-то на другой конец Азоя вместе, — пропела Анжелика обещающим жаркие ночи медовым голосом, едва моя симпатичная компаньонка скрылась в своей каюте.
— И снова у тебя ни единого шанса, Лика, — ответил я с не менее слащавой улыбкой.