Человек, с которым меня познакомили за полчаса до банкета, сел рядом. Какой-то местный финансист. И хотя мне пришлось дважды отвлекаться на собственные торжественные речи, это ничему не помешало: он старался накормить меня всем самым замечательным, что было на столе, дамы, которые сидели напротив (рядочком!), так же пытались убить меня взглядами (и так же безрезультатно), а потом он встал и сказал ту же самую фразу: «А теперь я буду петь».
Включили караоке, хитрое японское изобретение для тех, кто ни одной песни не помнит до конца, засветился экран, и я услышала: «Зачарована, заколдована…»
И хотя финансист петь явно не учился, это было неважно. Благополучно выпутавшись из последнего куплета, он сел рядом, сияя, наклонился ко мне и сказал так громко, что дамы напротив вздрогнули:
– Эту песню я пел для вас! – И сам поцеловал меня открыто и радостно.
Ну что мне оставалось делать? Я ответила:
– Боже мой, какие усы! – Красивым грудным голосом. Хотя усы были колючие.
Но когда начались танцы, сюжет моей жизни неожиданно споткнулся… Мы танцевали даже после того, как музыка кончилась. Потом она опять начиналась, а мы всё танцевали. Я не совсем, конечно, потеряла голову, поэтому как-то сумела напомнить ему, что на нас смотрят. А он шептал, что наплевать, что вот сейчас он увезёт меня куда-то там, и чёрт с ним… И можно будет не разнимать рук всю ночь, а может быть – всю жизнь… И никогда ещё в жизни он… И сразу и навсегда!
А я думала: чего он там лепечет? Наши тела в ту минуту понимали друг друга без слов гораздо лучше. И ещё до меня дошло, наконец, почему одна из моих прабабушек (по легенде) сбежала с офицером именно с какого-то бала.
Никуда я с ним не поехала. Не смогла. Видно, уродилась не в ту прабабушку. К большому, правда, своему сожалению. И сюжет застрял опять.
Когда я в полном недоумении рассказала всё это своей подруге в Москве (умнейшей женщине), она расхохоталась звонким своим и нежным голосом и сказала:
– Да это просто тебя деньги ищут! А ты от них бегаешь.
– Почему?
– Не готова их взять. Они тебе себя предлагают, а ты отказываешься.
– Но почему?
– Да потому что ничего в них не понимаешь. Ты же несерьёзно к ним относишься! Они ж тебе не нужны. А деньги – это сила! Исполнение всех твоих желаний. Здоровье, наконец. Красота!
И так это, и не так. Исполнение всех моих желаний? Иллюзия. С красотой, извините, родиться надо. Даже бриллиантовое платье, которое надевают только с телохранителем, крокодила красавицей, увы, не сделает.
А уж счастливыми бывают не потому что… А просто так.
Устала. Совсем засыпаю над рукописью. А как назло, пишется легко, что со мною бывает так редко.
– Такое прямо ощущение, что это Ты за меня пишешь.
– А ты за меня чешешь голову. Руками. И зеваешь.
– А Ты не испытываешь неудобства от того, что у Тебя нет тела?
– Нет, не испытываю. Вы все – моё тело.
– Выходит, Дух и Материя едины?
– Ну да.
– Знаешь, я не помню уже, чему меня там учили в университете, но, по-моему, как-то наоборот. Чего-то там первично, чего-то вторично. Твёрдо помню только одно – по философии у меня была пятёрка. Можно я пойду капусту разогрею?
– Иди, Маленькая, иди.
Пошла на кухню. Растопила печку. Вдруг как подпрыгну!
– Ой! А я ведь догадалась, почему Тебя раньше называли Вездесущий! Знаешь почему?
– Почему?
– А потому что Дух и Материя-то, оказывается, едины. И мы все – Твоё тело!
– Да?
– Ну не смейся, пожалуйста. Всё-таки я сама ведь догадалась. Правда, если Дух и Материя едины, то как же мне в себе-то это соединить, я не понимаю. У меня, наверное, духовное переразвито. А душе деньги не нужны. Дочки смеются: «Мам, а может, ты позволишь себе третий лифчик?» А зачем? Мне всегда и двух хватало. Что же мне делать?
– Гармонизировать. Но сначала пойди поешь.
– Любить – это значит прежде всего самой излучать свет? Да?
– Конечно.
– Но Ты же видишь, не получается у меня. Чтобы не задавая вопросов и не выдвигая условий. То какой-нибудь слишком толстый живот не нравится. То слишком пьяная морда. Сначала вижу все глупости, несовершенства и гасну. Излучать не получается. Знаешь, я даже завидую иногда своему Гофмаршалу: «Я ничего и никогда не попрошу у вас и не потребую…» Видимо, я не умею любить мужчину. Меня не научили. Вот прабабушки наши умели. Любить сумасшедшей любовью. Что же мне делать?
– Думай.
– Я уже голову себе сломала. Сейчас Ты задаёшь мне контрольную (после стольких уроков!) на тему «Как научиться любить мужчину». Бескорыстно, терпеливо, чтобы всё понимать (и чтобы он при этом не сел мне на голову) и после этого всё равно любить. Но я не могу написать эту контрольную!
– Можешь. Вспомни сегодняшний сон.