— Расслабься, парень, — успокоила его Лилит. — Пусть об этом у особиста голова болит. Мы получили приказ пробиваться на базу любой ценой. Просто выполняй. И не забудь, что, если ты свою башку до базы донесешь, это уже немало информации для аналитиков. Спишут твои воспоминания и получат кучу важных данных. Да еще тот ученый червяк, которого Бубен остался сторожить. Наверняка его с собой забрали.
Тяжелые створы были закрыты, и Лом, прежде чем открыть их, тщательно осмотрел, ощупал и буквально обнюхал все вокруг, опасаясь мин или иных ловушек. Но ничего необычного обнаружить не удалось, и он осторожно толкнул створы в сторону. Плита мягко отползла за стену, открывая проход в двадцатиметровый поднимающийся наверх коридор. Шаг за шагом, плечом к плечу, они поднялись к створам тамбура, также закрытым. И вновь Лом обследовал каждый миллиметр тяжелых плит и их окружение. Через пару минут они оказались в тамбуре, и, как ни хотелось всем побыстрее броситься на свежий воздух, к солнцу и свободе, тем не менее они терпеливо ждали, пока Лом завершит свой ритуал у наружных дверей. Наконец и эта дверь открылась, выпустив бойцов в полную темноту. Час за часом, мечась в подземельях, все совершенно забыли о времени и теперь неожиданно оказались в ночной тьме, скупо освещенной спетом звезд.
— Эй, Лом, — зашептал Гунн, — ты мечтал о звездах.
— Не каркай, — разозлился Лом.
— Я ведь не сказал, что мечтал сдохнуть, — пожал плечами Гунн, поднимая к плечу энергетическую винтовку. — Ну что, двинули?
— Двинули. Друг друга не ждем, — кивнула Лилит. — Если что, каждый сам прорывается к базе.
Все согласно кивнули, медленно расходясь более свободной группой, чтобы в случае опасности не мешать друг другу. Они успели даже выбраться из оврага, когда их атаковали сразу со всех сторон. В них опять не стреляли, с тупым упорством стараясь взять живыми, пользуясь огромным численным преимуществом.
Малыш молча отбивался от прыгающих со всех сторон тел, не решаясь воспользоваться своей ручной пушкой. Да и из винтовки стрелять он боялся, чтобы не задеть кого-то из своих товарищей в этой ночной свалке.
Со стороны, где была Лилит, полыхали редкие энергетические выстрелы — девушка, пользуясь своим талантом снайпера, могла позволить себе отстреливаться.
Малыш раскидал повисших на нем врагов и на четвереньках полез по склону, ведущему прочь из изрытой оврагами низины. Кто-то прыгнул ему на спину, вцепившись в висящее на спине оружие и стараясь завалить Майкла, словно быка. Он карабкался дальше, таща за собой врагов и обдирая ногти о торчащие из склона корневища. Но к висящему на спине пришли на помощь, •и Никсон понял, что не сумеет добраться до близкого края склона. Он, словно жук, облепленный злобными муравьями, спотыкался под неподъемной ношей. Но скатиться по склону означало вновь упасть в муравейник, из которого вряд ли удалось бы опять подняться.
Уцепившись одной рукой за торчащий корень, Майкл выхватил из ножен диверсионный нож и полоснул по ремням ручной пушки и винтовки. Ремни лопнули, улетая вместе с уцепившимися за оружие противниками вниз по склону. Кто-то ухватил Никсона за ногу, и в бедро вонзилось лезвие ножа. Взревев, как попавший в капкан медведь, Малыш со всех сил лягнул второй ногой, чувствуя, как попала под каблук чья-то голова. Захват на ноге разжался, нож выскользнул из раны.
Не обращая внимания на текущую из глубокой раны кровь, Малыш упрямо полз по склону, втыкая нож в землю и слыша, как преследователи поднимаются следом. Руки уцепились за горизонтальную поверхность на краю склона, когда на спину вновь прыгнул кто-то из врагов.
