Поняв, что могу быть втянутым в чужие разборки вопреки желанию, я, в свою очередь, отправил в Вавилон посольство. Возглавил его купец Апилсина, неоднократно бывавший там, умеющий общаться с чиновниками. Я поставил в известность своего «брата» Самсуилуну, что в мое царство, которое назвал Мат-Тамтим (Приморье), входят Гуаба, Ур, Эреду, Лагаш, Уруа, Нина и Гирсу. Нападение на них — нападение на меня. Судьба остальных городов и самозванца Римсины меня не интересуют. Апилсина вернулся с ответом, что шакканакку Вавилона принял к сведению послание своего «брата» и надеется, что в дальнейшем не будет разногласий. То есть, пока что ему не до нас, можем спать спокойно. Слишком много у Самсуилуны других врагов, более опасных, как он считает: армия Элама захватила все вавилонские города на левом берегу Тигра вплоть до Эшнунны, которая теперь под властью кашшу и называется Туплияш, и в бывшем царстве Ашшур, узнав о моей победе, перебили вавилонские гарнизоны, правителем стал Муташкур, внук Ишмедагана, погибшего в сражении с Хаммурапи. Отцы собирают камни, сыновья разбрасывают и наоборот.
80
Зимой я смотался в Египет, продал ткани и часть оружия и доспехов, захваченных у вавилонян. Привез слоновую кость, черное дерево и золото, чтобы мои ремесленники не сидели без дела. Перед сбором урожая занимался рытьем каналов и разметкой новых участков. Многие жители городов, разоренных Самсуилуной, перебрались в Гуабу. Все хотят жить подальше от войн, но еды на всех не хватает. У нас пока есть излишки, благодаря продвинутой агрономии, внедренной мной, но, если приток населения не остановится, придется докупать.
Параллельно усиливаю свою армию. В ней теперь пятьсот колесниц с обученными экипажами. Обычно юноша сперва становится возницей, а потом, по мере овладения составным луком, переходит в стрелки. Набираю только из местных и свободных. Они должны чувствовать себя избранными. В ближайшие века, пока не появится конница, это будет основная боевая сила. С редумами и баирумами тоже занимаюсь. Последних переучиваю на составной лук, которых мы много захватили во время ночного нападения на кашшу. В умелых руках на дистанции сто шагов (семьдесят метров) стрела с бронзовым наконечником, выпущенная из такого лука, пробивает любой нынешний доспех. Чтобы был повод заниматься чаще, устраиваю два раза в год, после сбора озимых и яровых, соревнование по стрельбе из лука на дистанции сто шагов. Занявший первое место получал три шиклу золота, второе — серебра, третье — бронзы. Победитель мог купить раба, или дом в городе, или обеспечить свою семью ячменем года на четыре. Молодежь теперь все свободное время проводит на стрельбище за городом.
После половодья Самсуилуна принялся за накопившиеся проблемы, начав с самой ближней или самой опасной — напал на небольшой город Кисуру, в котором отсиживался Римсина. Этот поддонок опять сумел выскользнуть, а большая часть жителей была убита или продана в рабство. Адаб, Забалам и Умма, находившиеся южнее, сделали выводы и не впустили его. Более того, послали к Самсуилуне делегации, которые выпросили помилование.
Я со своей армией в это время на всякий случай находился рядом с Лагашем, и отряды подчиненных мне городов были готовы быстро присоединиться к нам. Заодно демонстрировал жителям, кто в этом регионе самый сильный и чей сын должен занять место шакканакку после смерти нынешнего. По моей рекомендации Илушубани много времени проводил в Лагаше, куда на лодке привезли его жену. Пусть познакомится со своими будущими поданными, а они с ним. Сват намек понял и несколько раз закатил пиры, на которые приглашал меня с сыновьями и старшими командирами и представителей городской элиты. Вроде бы, знакомство прошло успешно. Может быть, Илушубани им не очень понравился, но знакомый зять шакканакку по-любому лучше незнакомого, а сильный уж точно намного интереснее слабого.
Уверен, что Самсуилуна прекрасно знал, где стоит моя армия, потому движения в нашу сторону не было. Разобравшись с мятежными городами на юге, вавилонская армия отправилась к Лараку, расположенному на берегу Тигра, который тоже покаялся и выпросил прощение, потому что не смог договориться с суккаль-махом Кудузулушей. Как предполагаю, эламиты не рискнули переправляться на правый берег, боясь, наверное, что им в тыл ударят кашшу, с которыми еще не доделили бывшее царство Эшнунна. Как мне сообщил через купцов эламитский свояк, кочевники все еще продолжают мигрировать с Иранского нагорья в Месопотамию, конца и края им не видно. На его счастье, большая часть идет дальше, в междуречье, где лучше пастбища.
