В отличие от Вавилона, в Мат-Тамтим дела шли прекрасно. Мы стремительно богатели. Вокруг города, который оказался не резиновым, в отличие от Москвы двадцать первого века, появлялось много селений. Каналы становились все длиннее, и на их берегах появлялось все больше полей и садов. Только одно напрягало — потепление климата и, как следствие, слабые разливы Тигра и Евфрата, что в свою очередь снижало урожаи зерновых и огородных культур. Хорошо плодоносили только финиковые пальмы, поэтому садов становилось все больше. Финики вышли на первое место, как экспортный сельскохозяйственный товар. Впрочем, основной доход моим городам приносили купцы и ремесленники. Ур тоже стал международным торговым центром, куда опять приплывали купцы из Элама, Мелуххи, Дильмуна и Египта. Они привозили сырье для ремесленников, которые создавали товары с дополнительной прибавочной стоимостью, уходившие в населенные пункты выше по течению Тигра (гуабские купцы) и Евфрата (урские купцы). Оттуда к нам поступали дешевые сырье и продукты питания. То есть торговый баланс был в нашу пользу, причем значительно.
Я тоже помогал жителям Гуабы. Теперь в холодное время года делал одну ходку в Льян, откуда привозил жемчуг и руду, из которой выплавлял металлы и продавал кузнецам, а вторую в египетский Тьяу, где выменивал, в том числе и на жемчуг, слоновую кость, черное дерево, шкуры экзотических животных, золото…
Очередной поход в Египет пришлось отложить, потому что приплыл гонец с сообщением, что Луштаммар, шакканакку Лагаша, тяжело болен. Возраст у него был преклонный, в котором любая болезнь может поставить точку. Я отправил туда сына с невесткой, которая к тому времени родила мальчика и девочку. Официальной причиной было посещение больного отца, но я проинструктировал Илушубани, чтобы был готов возглавить город после смерти тестя. Если кому-то это не понравится, начнут бузить, пусть в схватку не вступает, а сразу пришлет весточку с голубем и продублирует с гонцом на лодке, который доплывет до Гуабы за неполные сутки, смотря, как грести будет. Моя армия по суше доберется за пять дней. Ровно столько надо будет моему сыну продержаться там, не вступая в конфликт. Уверен, что жители Лагаша не захотят, чтобы город взяли штурмом.
Луштаммар оказался удивительно живучим, умер незадолго до сбора озимых. Я уже подумал, что старик дотянет до разлива рек, во время которого моя армия не сможет быстро добраться до Лагаша, а потом будет намного труднее скинуть уже избранного шакканакку. Жители города оказались благоразумными. То ли сами сделали правильные выводы из прибытия к ним Илушубани, то ли он проболтался жене, а та рассказала по секрету всему свету, но на должность шакканакку был всего один претендент, которого назначили сразу и без колебаний. По большому счету для горожан все зятья покойного — коты в мешках, а выбрать не Илушубани — остаться без моей защиты, чем Самсуилуна воспользуется сразу же. Тогда шакканакку в Лагаше станет уж точно не один из зятьев Луштаммара, а назначенец из Вавилона, который будет опираться на свою команду чиновников, привезенных из столицы, а всех местных отодвинет от кормушки.
83
Самсуилуна восстановил Исин и Ларсу, правда, они все еще полупустые, укрепил города на севере своего царства, на границе с кашшу, и решил, что пора отвоевывать утерянное. Начал с Эшнунны. Может быть, потому, что этот город был перевалочной базой кочевников. Обычно они проводили там зиму и уходили на более плодородные пастбища на территории бывшего царства Мари и дальше на восток и юго-восток. Наверное, шакканакку Вавилона решил организовать на базе Эшнунны что-то типа плотины, которая перекроет поток, а потом выдавить то, что натекло ранее. У него самого вряд ли хватило бы на это мозгов, значит, обзавелся хорошим советником. Надеюсь, этот человек объяснил Самсуилуне, что нападать на Мат-Тамтим и Элам неразумно, по крайней мере, сейчас, когда мы сильны и дружны.
Поняв это, я подумал, что можно будет уплыть на несколько месяцев, собрался в дальний поход. Шхуна была подновлена, корпус хорошо обработан битумом. В экипаж набрал опытных матросов и воинов. Нагрузил ее товарами для египетского порта Тьяу. Обычно рейс туда-обратно занимал полтора-два месяца, о чем, уверен, шпионы докладывали Самсуилуне. Пока ему сообщат о моем отплытии, пока вавилонская армия дошагает от Эшнунны хотя бы до Лагаша, я уже вернусь. Так что вряд ли нападут. То, что собираюсь смотаться в Средиземное море за медью, задержаться на больший срок, знаю только я, а когда проведают и другие, будет уже поздно что-то предпринимать, наступит холодное время года.
В день выхода в рейс задул попутный западный ветер, что я счел хорошим предзнаменованием. Мы быстро проскочили Персидский залив, Ормузский пролив и Оманский залив. В Аравийском море пришлось долго идти глалсами против ветра. Достигнув Баб-эль-Мандебского пролива, поймали попутный юго-восточный ветер и на всех парусах понеслись к Тьяу.
