Я приближаюсь к первой группе человек из восьми, стоявшим за колесницами, повернутыми боком ко мне. Переступаю через дышло одной из них, принимаю на щит два дротика, делаю еще шаг и разваливаю саблей круглый кожаный щит, которым закрывались от меня, и следующим движением располосовываю тело от ключицы вниз под углом. Жертва жалобно взвизгивает и падает набок. Бронзовый наконечник копья со скрежетом скользит по моему округлому шлему. Я отсекаю руку, которая его держит, и тут же бью по правому боку стоявшего рядом, собравшегося уколоть моего соратника, подоспевшего на помощь. Дальше просто секу всех подряд, кто не имеет белую повязку на шлеме. Впрочем, на многих кашшу и шлема нет, как и панциря. Они отступают по склону к воде. Кто-то даже пытается перебраться на противоположный берег озера, но воды все еще много, мне с головой, наверное, а недомеркам-кочевникам хватит утопиться. Плавать они не умеют, поэтому возвращаются в бой, стараясь прорваться. Я иду по склону вдоль воды и убиваю их по одному. Воевать в пешем строю умеют плохо. Редко кто защищается группой. Я расправляюсь с состоящей из четырех человек, после чего поднимаюсь по склону к тому месту, где вечером горели костры и пировали кашшу. Там везде валяются тела. Одно издает хрипящие стоны. Коротким ударом по шее прекращаю его мучения.
Нахожу костер, возле которого осталась большая охапка тростника. Разворошив ногой, обутой в сапог, пепел кострища, чтобы открылись не дотлевшие, серо-красные угольки, сдвигаю на них легкие стебли, которые шуршат задорно, будто впереди что-то забавное. Появляются робкие язычки пламени, которые быстро перебегают с одного сухого длинного узкого ланцетовидного листа к другому. Вскоре пламя охватывает стебли, которые начинают потрескивать. Огонь освещает меня, стоящего рядом с костром. Теперь я виден издалека. Со всех сторон ко мне сходятся воины, все еще не растерявшие горячку боя. Когда их собирается много, я поднимаю саблю над головой и рычу первобытно, нутряно, как это делали мои предки сотни веков назад. Воины вторят мне — и этот грозный, протяжный рёв разносится над полупустыней, распугивая всё живое.
78
Утром собирали трофеи, довольно богатые. Во всех колесницах везли награбленное в захваченных городах. Поскольку места мало, брали только самое ценное, легкое или занимающее мало места: золото, серебро, бронзу, драгоценные камни, дорогие ткани… Колесницы, сцепив по несколько штук, отправили в Гуабу. Самые лучшие оставим себе, самые плохие разберем на запчасти, а остальные продадим, если найдутся покупатели. Так же поступим и с лошадьми. Рабов отпустили на волю.
Одному из них, юноше лет тринадцати со смышленым лицом, я дал задание:
— Мои люди отвезут тебя на колеснице к лагерю вавилонян. Скажешь, что я послал тебя к Самсуилуне. Когда приведут к нему, передашь мои слова: «Отец, наемники-кашшу в нарушение твоего приказа вторглись на мою территорию. Я их наказал». После чего возвращайся к своим.
Я был уверен, что это именно шакканакку Вавилона послал их, но давал ему возможность отступить без потери лица.
По моему приказу юноша несколько раз повторил, пока я не убедился, что запомнил он твердо. Компанию ему составили два пленника, раненые легко и прикинувшиеся мертвыми. Среди моих подчиненных был воин, немного знающий их язык. Он перевел мое послание их вождю.
— Я разбил вас в Эламе.Уничтожил здесь. Если в третий раз встанете на моем пути, разгромлю еще раз, после чего приду к вашим жилищам и перебью всех мужчин, а женщин и детей продам в рабство. Так и передайте Гандаше, — сказал я.
Загнул, конечно, но с помощью армии Элама это была посильная задача, пусть и не быстрая. Только вот уничтожение кашшу не входило в мои планы. Главное — разрушить их союз с Самсуилуной. Пусть лучше будут постоянной угрозой Вавилону с севера, а не его ударной силой. У меня появилось предположение, что именно кашшу и есть те самые гиксосы, которые постепенно будут смещаться на юго-запад, пока не захватят дельту Нила и научат египтян воевать на колесницах.
Мои воины доставили юношу-амнанума и пленников к передовым дозорам вавилонской армии, после чего вернулись ко мне, доложив, что она направляется в нашу сторону. Теперь осталась только пехота, тяжелая и легкая, поэтому передвигаются медленно. С такой скоростью до первых наших поселений шагать им еще три дня, включая сегодняшний, и до города плюс один. У нас есть время подготовиться к встрече. Я отправил разведку, чтобы посмотрели, какое решение примет Самсуилуна. Если повернет на север или северо-восток, значит, мы с ним все еще «отец» и «сын», а если продолжит движение в сторону Гуабы, значит, враги. Я послал гонца в Сузы с сообщением, что может потребоваться помощь эламитов, но это дело не быстрое. Так что надо будет самим решить хотя бы часть проблем.
