Ловцы жемчуга и рыбаки не подвели меня. Когда через три недели я поставил шлюп на якорь за мысом, чтобы не виден был из Льяна, к нам тут же устремились лодки. Предполагаю, что ловцы жемчуга привезли не только трехнедельный улов, но и припрятанное на черный день. Ячменя я выдавал в полтора раза больше, чем чечевицы. Сперва забрал весь жемчуг, потом бревна, доски, кожи, шерсть, ткани. Привезли и каолин, причем много, килограмм сто пятьдесят. Мне столько не надо, но отказываться было поздно. Сложили его на дне трюма в кормовой части. Сверху накрыли короткими бревнами и досками, на которых поместили выделанные шкуры, овечью шерсть и на самом верху — шерстяные ткани довольно хорошей работы. Видимо, рыбаки наменяли их на вяленую рыбу у жителей горных деревень, которые добывают на пропитание скотоводством, ткачеством и кожевничеством. На главной палубе закрепили с каждого борта по два сосновых бревна длиной девять метров, нависавших над водой спереди и сзади.
На обратном пути нарвались на сильный, противный, северо-западный ветер, который в это время года бывает, как исключение. Пришлось идти галсами. В итоге путь домой занял четверо суток и только потому так быстро, что в последние ветер сменился на юго-западный, пошли курсом крутой бейдевинд.
Места для всех товаров во дворе не хватало, поэтому я сделал соседям предложение, от которого тот, что слева, не сумел отказаться и продал мне свой участок площадью девять мусару (триста семнадцать квадратных метров) с домом, хлевом и сараями из необожженного кирпича за двадцать шиклу (сто шестьдесят восемь грамм) серебра. За эти деньги можно было купить три или даже четыре таких же по размеру, но в других частях города, а мне надо было рядом. В придачу сосед уступил мне со скидкой свой финиковый сад площадью в три ику с четвертью (один и пятнадцать сотых гектара) и поле в три четверти буру (четыре целые и семьдесят две сотые гектара) и тут же переехал в Ларсу, где на вырученные деньги можно купить что-нибудь поскромнее. Зато будет ближе к правителю, от которого надеется получить что-нибудь на кормление. Аборигены, как и их потомки, рвались жить в столице, надеясь на халяву, которая, по их мнению, бродит там по улицам неприкаянная. Стоит выйти на перекресток в нужный момент и — оба-на! — она твоя.
Дувал, разделявший теперь уже мои участки, снесли, как и все строения на приобретенном. После чего начали возводить бетонные. Сперва жилое помещение для рабов. Длинная стена первого моего дома стала общей. Звукоизоляция, конечно, не ахти, зато зимой будет теплее в обоих. Переселил туда рабов, кроме пожилой Ликтум, которая постоянно должна находиться неподалеку от избалованной хозяйки. Шатиштар ни черта не умела делать сама, только наряжаться и смотреться в новое зеркало, большое, изготовленное мной для нее. Адада я женил на Ребрише, а Шизу — на своей бывшей наложнице Буртум, за которую отстегнул ее папаше выкуп в один шиклу. Он хотел больше, но никакого приданого дать не мог, поэтому покочевряжился и согласился. Дети от первой пары будут рабами, а от второй — свободными.
Затем я приказал построить склады, большие сеновал и хлев, чтобы поместились не только ослы, но и четверо волов и свиньи, и голубятню. Я купил две пары волов-трехлеток, чтобы не зависеть ни от кого во время посевной. Заодно буду сдавать их в аренду и иметь свой навоз, которого здесь катастрофически не хватает. Вложить такую крупную сумму мало кто может, и не хватает выпасов для крупного рогатого скота, в основном кормят сеном и соломой, для чего нужно иметь то и/или другое и большой сеновал. Овец решил пока не заводить. Их легче прокормить, но с ними больше мороки, и навоз не годится для солоноватых почв. На голубятне остановился потому, что кур здесь пока не разводят, только уток и гусей, которых надо пасти. За голубями присмотр не требуется, сами добывают пропитание, а их помет — одно из лучших удобрений.
Еще в соседнем дворе соорудили новый горн из огнеупорного кирпича, изготовленного с добавкой каолина, привезенного последней ходкой, и перенесли туда ветряк и мельницу. Рядом вырыли и оцементировали две дополнительные зерновые ямы, большие, на тридцать куру (девять тонн) каждая, для пшеницы и ячменя. У меня теперь, надеюсь, будут значительные поступления зерна. В дувале сделали деревянные двойные ворота на кожаных петлях, через которые свободно проезжала арба, запряженная парой волов. Вторых таких во всем городе нет. Обычно имеется только калитка, сплетенная из лозы, или используют кусок старой, дырявой, воловьей шкуры, а у бедноты даже этого нет — заходи, кто хочет.
22
