Сперва я собирался продать привезенные ткани. Заодно решал вопрос, что делать с излишками каолина. Тут меня и пробила идея объединить их. Я вспомнил, что из каолина делают ультрамарин — один из самых дорогих красителей. Сейчас его производят из лазурита, почти священного драгоценного камня в Месопотамии и Египте. Из ста грамм получаются всего три чистой краски и около пятидесяти плохой, которую называют ультрамариновой золой. Само собой, такой краситель по карману только очень богатым.
Я приготовил шихту из каолина, мирабилита (глауберовой соли), которого много в соляных озерах, соды, серы и древесного угля. Наполнили ею тигли, закрыли крышками, заделав щели глиной с песком, и поставили вверх дном, после чего обожгли без доступа воздуха. Сперва в течение светового дня при температуре до пятисот градусов, потом всю ночь при восьмистах, потом весь день держали охлажденной опять до пятисот, после чего дали медленно остыть за трое суток. Полученный ультрамарин рассортировали по оттенкам, промыли, избавив от водорастворимых солей, размололи в мокром виде, высушили, просеяли на тонком сите. Чем мельче порошок, тем лучше окрашивает. В итоге заготовили без малого два килограмма с четвертью ультрамарина трех оттенков: чисто темно-синего, зеленоватого и красноватого.
Я прикупил несколько отрезов тонких льняных тканей. Их размер как раз на тунику для взрослого человека. Покрасил вместе с шерстяными во все три цвета. Когда ткани сушились на веревках, натянутых через весь двор, Шатиштар заявила, что заберет все себе. Я проинформировал ее, что в любой момент могу сделать столько же. Она подумала-подумала и взяла только те, что с красноватым оттенком. Я отложил для себя по паре темно-синих и зеленоватых, подарил тестю по одному шерстяному и льняному отрезу, а остальные продал Лунанне по полмине (двести пятьдесят грамм) серебра за штуку. Платье из хорошей, тонкой ткани стоит от одного до десяти шиклу. Только вышитое серебряными нитками обойдется дороже выкрашенных мной — в мину серебра.
Судя по дальнейшим событиям, Лунанна продал их в Ларсе и проболтался или у кого-то из его помощников язык оказался слишком длинным, потому что недели через две в Гуабе появился купец оттуда. В это время я был в окрестностях Льяна, менял ячмень на жемчуг и другие товары, сообщив рыбакам, что готов опять покупать каолин, от которого отказался в предыдущие раз, приобретя, как я посчитал, слишком много. Купец дождался меня. Звали его Апилсина. Ни к цитрусовым, ни к шакканакку Римсине не имел никакого отношения. Был он худ и с таким толстым и длинным носом, будто весь корм шел только в этот орган, а борода заплетена в пряди, на каждой из которых внизу висел камешек, считавшийся сейчас дорогим, включая кораллы, янтарь, горный хрусталь.
— Мне сказали, что у тебя есть краситель цвета темного неба с разными оттенками. Готов купить весь. Назови свою цену, — предложил он.
— У меня осталось по мине каждого оттенка. Так много ты больше нигде не приобретешь. Могу обменять на золото такого же веса, — сказал я. — Именно из такого расчета купил у меня покрашенные ткани Лунанна.
На самом деле гуабский купец заплатил меньше, но ведь никто, кроме меня, не знает, сколько именно грамм красителя ушло на каждый отрез.
Апилсина посмотрел мне в глаза, пытаясь угадать, не блефую ли? Может, и так, но не сильно. По-любому ему надо перебить цену Лунанны, которая наверняка теперь поднимется. Купец понял это и согласился. Мы взвесили порошок на его весах, после чего драгоценные металлы. Апилсина отдал мне немногим более мины золотом, а остальное серебром из расчета семь к одному.
— Будет у тебя еще такой краситель? — поинтересовался после заключения сделки купец Апилсина.
— Если получится приобрести сырье для него в Эламе, — ответил я. — Там с ним сложно.
— Да, с эламитами любые дела вести непросто, — согласился он.
— Если будет, могу обменять не только на золото и серебро, но и на тисовые и кедровые бревна и доски. Буду забирать их в устье реки, — предложил я.
Появилось у меня желание построить что-то типа турецкого лансона — двухмачтовое парусно-гребное судно длиной метров двадцать и с небольшой осадкой или обычную трисельную шхуну. Для этого требовалось много хорошей древесины, которая в Месопотамии большая редкость. Торговые пути до Средиземноморья уже налажены хорошо, а бревна и доски удобно сплавлять на реке Евфрат, на которой расположена столица нашего царства, а потом и дальше до Персидского залива.
Апилсина пообещал что-нибудь придумать. Ему выгоднее платить мне тисом и кедрами, чем золотом. За счет накрутки на древесину повысит прибыльность сделок с ультрамарином.
23
