Кузнец по меди выковал из полученных брусков металла саблю, соблюдая температурный режим, не давая заготовке разогреться выше температуры восемьсот градусов, то есть ярче цвета свежего мяса. Я закалил ее сперва быстро в воде, а потом медленно в кунжутном масле. После чего еще и подверг тело клинка высокому отпуску, разогрев до пятисот-шестисот градусов, после чего дал остынуть за пару часов, а лезвие — низкому, до двухсот пятидесяти. В итоге я стал обладателем булатного клинка с неправильным узором. Следом сделал кинжал длиной тридцать сантиметров для боя в толкотне — и сразу почувствовал себя большим и сильным.
Из остатков булата изготовили два кухонных ножа, а из метеоритного железа — наконечники для копий и стрел и сельскохозяйственный инвентарь: лопаты, пилы, вилы, грабли, тяпки, долота, три коловорота разного диаметра, чтобы делать отверстия в досках и брусьях во время строительства судна, треугольный ральник для рыхления почвы в междурядьях и, после долгих мучений и переделок, плуг, отваливающий вспаханную землю. Точно знаю, что последнее новшество не приживется, но тешу себя мыслью, что когда-нибудь археологи найдут куски ржавчины, напоминающие плуг, и будут ломать голову, что это? Самый простой ответ будет для них самым невероятным.
Почти все бронзовое оружие, кроме наконечников для стрел, и инвентарь распродал за ненадобностью. Купец Лунанна с радостью забрал у меня блестящий меч в черных деревянных ножнах с блестящими латунными деталями. В плане любви к блеску народ сейчас дает фору сорокам.
В начале зимы изготовил следующую партию ультрамарина. Рассортировав его, передал через купцов, которые, несмотря на очень холодную, по их мнению, погоду, продолжали зарабатывать на хлеб насущный и кунжутное масло к нему. Он заявился через неделю и забрал весь порошок, оплатив золотом и серебром половину покупки, а на вторую написали долговую табличку, согласно которой летом сплавит к устью Евфрата бревна и доски кедра и/или заплатит касситеритом.
Полученное золото я отложил на черный день, потому что при одинаковой стоимости весит в семь раз меньше серебра, которое я решил вложить в дело, купив отару овец. Они стоят в этом году по шиклу или один курру ячменя за голову. Я приобрел отару в семьдесят восемь голов и нанял на год пастуха за четыре шиклу, два с половиной курру ячменя на питание и рубаху ценой один шиклу. С каждой овцы настригается в среднем полторы манны шерсти, которые стоят четверть шиклу. Плюс приплод и минус падеж и пастух не железный, мясо любит. Значит, отара принесет мне не менее десяти шиклу в год, если ничего не случится. А могло всякое. С границы с Эламом приходили тревожные вести: оголодавшие соседи начали нападать на поселения амореев.
26
Не скажу, что я предполагал нападение эламитов на царство Ларса. Да, были мысли, что с голодухи пойдут искать, у кого можно отнять еду, но думал, что ограничатся левым берегом реки Тигр выше по течению, где она протекает ближе к горам. Оружие я изготовил на всякий случай, в том числе и для следующих эпох. Времена сейчас беспокойные, не знаешь, кто, когда и где нападет.
В начале весны все шло, как в предыдущие годы. Мы собрали урожай зерновых. На моих полях пшеница дала в среднем двадцать один центнер с гектара, что для этих мест очень хорошо, даже очень-очень. Неплохо выросло и у тех, кто провел гипсование своих участков, после чего моя репутация, как специалиста по полеводству, заметно укрепилась. Я приказал перепахать мои участки, в том числе и сданные в аренду, новым плугом. Соседи посмотрели, как быстро и глубоко он пашет и при этом отваливает землю, переворачивая стерню, и, у кого были средства, наняли, чтобы обработал и им.
Договорившись о цене и очередности, я оставил упряжку с плугом на Шази и вместе с Ададом и Гимилом отправился в район порта Льян на шлюпе, нагруженном собранной и обмолоченной пшеницей. Там меня заждались. Рыбаки и ловцы жемчуга, конечно, не голодали, Персидский залив подкармливал их, но пшенице были очень рады и платили в два раза дороже, чем осенью. Трюм зерна разлетелся за один день. Взамен набил его бревнами, досками, каолином, выделанными шкурами, тканями и овечьей шерстью, а в специально сшитой кожаной торбе лежали жемчужины и серебро.
Вторую ходку сделал в порт Льян, где меня встречал купец Урутук. Он без торга согласился на новую цену и забрал все зерно. Предполагаю, что даже при таком раскладе заработает вдвое, а то и втрое. Взамен взял у него жемчуг, руды металлов, метеоритное железо, медный лом, бревна и доски.
Под окончание погрузки купец Урутук, когда мы были одни, предупредил:
— Наш правитель собирает армию. После половодья пойдет на вас.
Я поблагодарил и предупредил, что, может быть, приплыву нескоро, когда все утихомирится.
Мой тесть шакканакку Нидиттума уже знал о готовящемся походе эламитов. Разведка сейчас налажена во всех царствах.
Выслушав меня, он сообщил:
