Чем хороша Месопотамия в военном плане, так это наличием множества больших равнин, пригодных для сражений. Лесов нет, кустарники попадаются редко и занимают небольшие площади, рек и озер тоже мало. Разве что болота портят картину. Наша и эламитская армии встретились на одной из таких долин. Как предполагаю, противник ждал здесь подхода эшнуннской армии или сигнала от нее, где и когда атаковать. Только вот их союзник заперся в своей столице, боясь высунуть нос. В итоге им придется сражаться в одиночку. Впрочем, армии сопоставимы по количеству. Насчет качества не знаю. Гуабцы, воевавшие с эламитами, утверждают, что те трусы, но делают это как-то слишком эмоционально. О врагах принято говорить уничижительно и расчеловечивать, и чем сильнее они, тем больше оскорблений в их адрес. Издали эламиты не слишком отличались от аморейцев, разве что имели больше бронзовых доспехов, особенно шлемов, которые были самой разной формы, литые и клепанные, с наносниками или без, многие с перьями или метелками из волос на верхушке, но все надраенные до блеска. В солнечном свете горели ярко, создавая как бы ореол над кривыми шеренгами. Вооружение такое же. Пращников больше, чем лучников.
Армии выстроились каждая на своей стороне долины. Делали это неспешно, оттягивая начало предстоящего ужаса. Между передними шеренгами метров пятьсот. Впереди и у тех, и у других лучники и пращники. Метатели дротиков пока стоят на флангах, а позади них колесницы. Отряд ларсинцев на левом фланге, самом опасном. Обычно первым в атаку идет правое крыло на вражеское левое. Кто из этой пары одолеет, за тем и победа. Хотя возможны самые невероятные варианты.
Начала сражение легкая пехота, выдвинувшись вперед метров на двести и обстреляв врага. Точнее, схлестнулись с коллегами из противоположного лагеря. Недаром в русской армии их называли застрельщиками. Попасть в легкого пехотинца из современного оружия очень трудно. Слишком оно медленное, а он подвижен. Разве что на круглом шаре нарвется на острый угол. Заметил несколько таких счастливчиков, как среди наших, так и врагов.
Я тоже вышел на пострелушки. На мне пятнистый, зелено-коричневый, бронежилет из двадцать первого века. Он тонкий и сравнительно легкий, кажется изготовленным из кожи, но ни стрелы, ни камни, выпущенные пращей, не пробьют. Ему не страшны удары копья и даже топора или булавы, разве что сломаются кости под жилетом. Шлем пока не надевал. Уж очень он необычен. За спиной сабля с рукоятью над правым плечом. На поясе слева кинжал.
Я выпустил оба колчана стрел по навесной траектории, но целился в тяжелых пехотинцев, которые пока стоят, ждут команду или когда зазудит ретивое, потянет в бой. Стрелы использую легкие, из тростника, и дешевые, с костяными или каменными наконечниками. Летят далеко и быстро. Видел несколько попаданий. Насколько серьезные, не знаю. По-любому свою лепту в сражение я внес. После чего отправился в тыл за стрелами. Проходя мимо копейщиков из первой шеренги, обратил внимание на их застывшие, напряженные лица.
Адад с ослом стоит примерно посередине между задней шеренгой и обозом. Юноша развязывает пучок из шестидесяти легких стрел, торопливо, с мандражем, будто ворует первый раз в жизни, перекладывает их в опустевшие колчаны. Когда доходит до второго, позади меня слышится рёв тысяч глоток. Наша тяжелая пехота пошла в атаку.
— Колчаны и лук забирай и давай мне шлем и щит, — приказываю я.
Адад быстро выполняет приказ. Он внимательно смотрит, как я надеваю шлем, опускаю забрало из прозрачного пластика, тонкого, кажется, ударь несильно — и разлетится на осколки. Мой раб думает, что это стекло, которое, пусть и не такое прозрачное и тонкое, здесь делают уже не меньше тысячи лет. На самом деле это сверхпрочный материал, которому вдобавок придана форма, чтобы пули рикошетили. Удар холодным оружием тоже будет по касательной.
— Иди вон к тем кустам, — показываю на заросли правее обоза, — и жди меня. Если наша армия побежит, обгони ее и спрячься, где я показывал, дождись меня.
— Хорошо, — быстро соглашается он и со страхом прислушивается к крикам, стонам, звону оружия.
У музыки войны неблагодарные слушатели.
Я направляюсь к левому флангу нашей армии. Там идет рубилово. Позади пехотинцев столпились добровольцы, вооруженные копьями и дротиками. Приказываю и тем, и другим идти за мной. Они подчиняются, приняв меня за командира. Уж больно наряден для простого воина.
