Я видел много картинок Вавилона в учебниках, журналах, на сайтах, связанных с историей. Все они были о другом городе, который появится на этом месте примерно через тысячу лет и будет населен халдеями. Аморейский Вавилон намного скромнее, бедный родственник будущего. От других городов Междуречья отличается тем, что расположен на обоих берегах реки Арахту и делится на Восточный район и Западный, но при этом меньше Ура, предыдущей столицы всей Месопотамии. В остальном всё такое же: стены высотой метров шесть с половиной, облицованные обожженным кирпичом, типичные прямоугольные башни, которые всего на метр-полтора выше, вымощенные камнем улицы шириной не более трех метров, одноэтажные дома… Пожалуй, еще одной особенностью Вавилона был сильный аромат шафрана — сушеных тычинок крокуса, который здесь выращивают и используют, как пряность и краситель. Возле одних домов он сладковатый, возле других — мускусный, возле третьих — похож на запах сушеного сена. Чем ближе к центру, тем дома больше и выше. На главной площади зиккурат бога Мардука, который у шумеров назывался Энлилем. Главной его способностью, как по мне, была возможность возвращать из мира мертвых. Можно сказать, мой покровитель.
Назвать дворцом комплекс зданий, в которых жил и работал Хаммурапи, у меня язык не поворачивается. Это большой огороженный квартал из высоких одноэтажных домов по большей части из обожженного кирпича, но не все. Некоторые снаружи и/или внутри расписаны и/или украшены незамысловатыми узорами из разноцветной плитки, хотя изредка попадались интересные образцы. Эти дома прилеплены друг к другу самым разным образом и сливаются в единое целое — лабиринт, в котором непосвященный заблудится и сгинет. В Гуабе все примерно так же, но размер пока меньше, поэтому я даже не пытался запомнить маршрут, просто проследовал за пожилым рабом с масляной лампой в руке, местным Сусаниным, умудрившимся пару раз плутануть. Мне отвели отдельную конуру, в которой было ложе из кирпича, застеленное овчинами, а вместо подушки кожаный валик, набитый овечьей шерстью так туго, что казался наполненным плотной глиной. В углу справа от входа стоял низкий широкогорлый кувшин с водой — ночная посудина, а над ним в маленькой нише в стене — глиняная масляная лампа в виде гуся, которую Почтисусанин зажег от своей. После чего исчез в коридоре, только шлепанье босых плоских ступней было слышно какое-то время.
44
Не знаю, мне ли так везет, или Хаммурапи любит проводить важные переговоры именно за завтраком, но и во второй раз мы с ним встретились во время утренней трапезы. На этот раз она проходила в большом зале, освещаемом не менее, чем десятком масляных ламп, источавших цветочные ароматы. На входе стояли две пары воинов в бронзовых панцирях, вооруженные бронзовыми кинжалами и метровыми дротиками с длинными листовидными наконечниками. Вторым отличием был большой прямоугольный стол с золотой, серебряной и бронзовой посудой, наполненной всякими яствами и напитками, и обслуживали нас пятеро рабов, причем один, самый старый, был распорядителем, командовавшим остальными. Третьим — еще один сотрапезник по имени Самсуилуна (Богнашсолнце), тридцатиоднолетний сын и наследник шакканакку Вавилона. Природа явно отдохнула на нем, хотя внешне выглядел здоровым и крепким и был похож на отца, только более молодая версия. Ел много, жадно, неряшливо. Пищу брал только руками, как бедняк, и при этом громко чавкал и постоянно облизывал пальцы. Сказывалось воспитание без наказаний, когда плевать, что о тебе подумают другие.
Я отведал все семь салатов, стоявших на столе, по кусочку мяса разных животных, птиц и рыб и десертов, в которые в обязательном порядке входили пшеничная мука, финики, мед и шафран. Разными были только соотношения этих ингредиентов и добавки. Запивали финиковой бражкой, в которой они тоже присутствовали. Употребление или не употребление в пищу этих продуктов было как бы маркером социального положения человека в Месопотамии: кто-то питался только первым, кто-то еще и вторым, состоятельные могли позволить себе и третий, а очень богатые — последний.
Пока я насыщался, Хаммурапи, который ел медленно и мало, ненавязчиво наблюдал за мной. Судя по выражению лица, что-то понравилось ему. Я думал, мой здоровый аппетит, оповещавший, что являюсь хорошим работником.
— Видно, что ты вырос в богатой семье, привык к дорогой еде и посуде, — поделился он выводами, когда я насладился десертами.
— Не хочу обидеть тебя, но у моего отца царство больше твоего, — соврал я.
— Оно находится очень далеко от моих земель, так что пусть имеет, сколько может удержать! — позволил шакканакку Вавилона, после чего полюбопытствовал: — Почему ты отправился в путешествие?
