Подготовки к штурму я не заметил. Значит, идет торг. В этом царстве основу составляют западные семиты, аккадцы, которые говорят на том же языке, что и амореи, чтут тех же богов и придерживаются тех же традиций, что не мешает им считать себя иными. Во время вечерней трапезы, на которую вместе с другими командирами был приглашен и я, Самсуилуна, возглавлявший поход, сообщил, что договорились, что утром шакканакку Неребтума вместе с другими главными людьми города пришлют своих богов (статуэтки) для принесения клятвы и примут вавилонских, чтобы совершить то же самое. После чего ворота города будут открыты. Самсуилуна въедет в него, совершит совместные с горожанами жертвоприношения в храме бога Сины (Луны). Нашей армии будет выдан провиант на дорогу — зерно, кунжутное масло и пять сотен баранов — и сказаны самые добрые пожелания побыстрее добраться до следующего города — Тутуба, до которого километров пять с половиной. Города здесь расположены плотнее, чем на юге Месопотамии, потому что климат лучше, горы ближе, сырья больше. Послы из Тутуба уже в лагере Хаммурапи, наблюдают, как будет проходить сдача Неребтума. Если без эксцессов, то и сами не станут сопротивляться.
Пять лет назад все города Эшнунны были захвачены эламитами. Это была карательная акция против взбунтовавшегося вассала, решившего отделиться. Население сильно проредили, и многие участки воинов получили эламиты и другие горцы, которым было плевать, кому подчиняться. Лишь бы не тронули их самих и их собственность.
На следующий день вся наша армия перешла к Тутубу, встала там лагерем. Опять никаких подготовок к штурму, зато между городскими воротами и шатром Самсуилуны бегали гонцы и неторопливо вышагивали посольства. Вечером мой отряд запек выделенных нам десять баранов и спокойно лег спать. Пока что военный поход напоминал туристический. Я не против, чтобы так было и дальше.
Утром открылись ворота Тутуба. Самсуилуна вошел в город в сопровождении личной охраны, совершил жертвоприношения и объявил прощение. Не прошлых грехов, а долгов. Все, кто был должен что-либо государству или другим подданным нового правителя, освобождался от этого бремени. Свободные люди, оказавшиеся во временном рабстве, досрочно становились свободными. Вот и давай после этого в долг.
Вавилонская армия в это время уже растянулась длинной змеей по рыжевато-коричневой дороге, ведущей к столице царства Эшнунне, до которой десять беру (около восемнадцати километров). Мой отряд шагал почти в хвосте. Я знал, что, как бы ни старался, Самсуилуна не оценит меня по достоинству. Так что смысла нет выкладываться. Выполним свой долг, прогулявшись по вражеской территории, чтобы нас не беспокоили до следующего военного конфликта, и вернемся домой. Посольство из Эшнунны уже в лагере Самсуилуны. Видимо, тоже не желают воевать. Нынешний их шакканакку Циллисина — зять Хаммурапи, безродный сотник, получивший свой пост из рук тестя после того, как были изгнаны эламиты, и предавший его — находился на северо-западе царства, вербовал воинов из горных племен. Горожане всего пять лет назад поселились в бесхозных домах, захватили поля и сады, обжились и не захотели терять всё это из-за какого-то клятвопреступника, временно и бездарно поруководившего ими.
47
Город Манкисум находится на самом северо-западе царства Эшнунна, на границе с царством Ашшура. Его тоже захватили и ограбили эламиты пять лет назад, после чего там поселились выходцы с гор, мои старые знакомые гутии и субареи со значительным преобладанием первых. Само собой, за этот короткий срок воевать они не разучились, а вот дипломатию не освоили. Им бы отречься от Циллисины, как сделали остальные города царства, тем более, что земли получили не от него, но не додумались, решили, что смогут отбиться от вавилонской армии. Мало того, не засели за крепостными стенами, где у них было бы преимущество, а вышли сражаться в открытом поле. Видимо, Циллисина пообещал всем, кто выступит на его стороне, что раздаст им земли в других городах царства, если победят, поэтому спешили получить побыстрее. И наверняка шакканакку Эншунны выполнил бы свое обещание.
На его беду в составе вавилонской армии был отряд из Гуабы под моим командованием. Я время зря не терял, переоснастив своих подчиненных новыми щитами типа скутум и более твердыми и острыми кинжалами и топорами из оловянной бронзы, а потом основательно погонял, научив сражаться в плотном строю, поделился приемами, заимствованными у римской армии времен расцвета, когда ею командовал Юлий Гай Цезарь. Это была уже не банда бывших кочевников полупустыни, где каждый сам за себя и рубится, как умеет, а слаженная, дисциплинированная, боевая единица, один за всех и все за одного.
