Несмотря на потери, обе галеры продолжили преследование. Первая начала догонять нас, левый борт открылся лучше, и мои баирумы обстреляли гребцов, уронив сразу четверых. Галера тут же резко ушла влево, теряя скорость и подставляя правый борт. Я завалил и там одного гребца, а потом и мои баирумы парочку. Всё, это судно не скоро вернется в бой, если вообще отважится.
Переходя на противоположный борт шхуны, увидел, что на палубе лежат два моих подчиненных. Возле головы одного растекалась кровь. Видимо, поймал камень из пращи. Тут я вспомнил, что и по моему шлему стукнуло разок, но для него это сущая ерунда.
Со второй галерой, приблизившейся к нам, разобрались так же быстро. Сперва выкосили пятерых гребцов правого борта, потом разогнали пращников с главной палубы, а когда она повернулась к нам левым бортом, и там сократили экипаж.
— Лево на борт! Меняем галс! — приказал я.
Теперь мы охотники, а финикийцы добыча. Первой атаковали меньшую галеру. Пока баирумы обстреливали гребцов, мешая им выполнять свои обязанности, я гонял копейщиков и пращников, стоявших на главной палубе. Первые закрывались кожаными щитами, не догадываясь, что мои тяжелые, каленые стрелы с бронзовыми наконечниками на короткой дистанции запросто преодолевают такое препятствие. Понимание этого дошло до них, когда шесть воинов упали. Остальные убежали на нижнюю палубу. Пращники оказались более живучими, успевая уклоняться от стрел, но вести бой уже не могли. Поэтому, когда мы приблизились, метнулись вслед за копейщиками. Мы помогли им скатиться кубарем, когда врезались в правую скулу галеры, сломав несколько весел и остановившись.
— Скинуть «ворон»! — скомандовал я.
Это было первое боевое применение переходного мостика. Упал он довольно удачно, вогнав «клюв» в доску главной палубы, идущей вдоль бортов, немного перед мачтой. У финикийцев посередине просвет, а не куршея, как будет позже. Баирумы продолжали обстреливать через него тех, кто был на нижней палубе, а я вместе с копейщиками перешел на борт галеры. Нам навстречу тут же выскочили по трапу копейщики. Воины они были неважнецкие. Копьем потыкать — еще куда ни шло, а вот работать щитом, не говоря уже о бое в строю — это не для них. Несколько взмахов саблей — и уцелевшие ломанулись по трапу на нижнюю палубу. Двое не добежали, получив стрелы в спину.
— Сдавайтесь и выходите без оружия и с поднятыми руками! — крикнул я на карфагенском диалекте финикийского языка.
Меня поняли и заорали, чтобы не стреляли больше. Я передал их просьбу баирумам.
— Втянуть весла внутрь и выйти по одному! — скомандовал я.
Первую часть моего приказа выполнили быстро. Вторую — медленнее. Первые шли, как на казнь. Внешне похожи на амореев, только туники короче. Все босые.
— Из какого вы города? — спросил я.
— Дора, — ответил первый из поднявшихся на главную палубу.
Я знал, что это будет самый южный из городов, входящих в цивилизацию финикийцев. У них полисная система, каждый населенный пункт и его окрестности сам за себя. Это один из немногих немаленьких народов, который так и не удосужится создать государство. Карфаген все-таки не совсем финикийское образование, скорее, бастард от матерей разных народов Северной Африки и Южной Европы.
Восемнадцать сдавшихся быстро обыскивали и отправляли по «ворону» на шхуну и дальше в носовой трюм. Галеру обшмонали, все ценное забрали, трупы выбросили за борт, а ее саму взяли на буксир. За двадцатичетырехвесельной гнаться не имело смысла, потому что стремительно летела к берегу. Пусть расскажут землякам, что на странное «круглое» судно лучше не нападать.
68
Я опять на рейде порта Сор, будущего Тира. Пока что он занимает только остров. На берегу напротив неогражденная слобода, храм, кладбище и дальше идут поля. Мы легли в дрейф возле острова-крепости. Неподалеку притормозили несколько лодок рыбаков и просто любопытных, чтобы полюбоваться диковинным судном.
— Передайте на берег, что мы обменяем галеру и восемнадцать рабов на пурпурную краску! — крикнул я.
— Можно посмотреть галеру? — спросил с одной лодки юноша в длинной красной тунике, сидевший на носовой банке, явно не бедный и уж точно не рыбак, но и не человек, имеющий средства на покупку такого судно, скорее, попонтоваться решил перед чужаками, не ведающими, что имеют дело с нарядным ничтожеством.
— Конечно, — разрешил я.
Пока он неторопливо и с видом знатока изучал призовое судно, с берега приплыли еще несколько самых разных плавсредств, пассажиры которых составили ему компанию. Эти уже были серьезными людьми. Затем двое из них, пожилые мужчины в длинных туниках багряного цвета, прибывших на шестивесельной лодке, напросились посмотреть рабов. Пленников вывели и построили на палубе. По выражению лиц визитеров я понял, что они знакомы с теми, кого собираются купить, но делают вид, что это не так. Наверное, и галера им тоже знакома, поэтому осматривали ее недолго, только убедились, что это именно та.
