Первый звоночек раздался через шесть лет, но не в Месопотамии, а в Эламе. Видимо, гористая местность была больше по нраву кашшу. Перед самым половодьем ко мне приплыли послы из Суз, привезли дары от своего правителя и известие, что моя дочь Ишмерра родила Кутирнаххунте второго сына. То есть я подогнал их наследнику хорошую жену. Полученная в порядке обмена Унташнапириша родила уже трех девок и всего одного сына, которого назвали Иттинлиниби. По нынешним временам один наследник — это полное безобразие.
Во время пира глава делегации Кидинхутран, сидевший по левую руку от меня, как бы между прочим, проинформировал, что на Элам наседают кашшу, что суккаль-мах Кудузулуш, младший брат предыдущего почившего в прошлом году, и дядя следующего, моего зятя, собирается идти войной на них. Если у меня есть желание, могу присоединиться со своим отрядом. Это была не просьба, а предложение. Откажусь — мое право, не обязан соглашаться. Сделают вид, что не обиделись. Только вот, когда попрошу сам, ответят зеркально.
— Я приду после поводка, если Самсуилуна не надумает напасть на меня. Сами знаете, какие у меня отношения с ним, — сказал я. — Передайте моему брату, пусть подождет меня или моего гонца.
— Да, мы всё знаем. Это всего лишь предложение, не обязывающее тебя ни к чему, — еще раз напомнил посол Кидинхутран.
В политике не бывает ни к чему не обязывающих предложений, а есть проверки на лояльность и способность быть союзником. В первый раз отказывать нельзя. Только во второй или даже третий отнесутся к отказу с пониманием.
72
Армия Элама достаточно многочисленная, но костяк всего тысяч семь-восемь. Остальные — тысяч двадцать — разношерстный сброд, вооруженный и оснащенный, чем попало. По большей части это легкая пехота: лучники, пращники, метатели дротиков. Они хороши для затравки и нападения из засад. Натиск фаланги не выдержат, разбегутся. Впрочем, у кашшу основная ударная сила — легкие колесницы, запряженные двумя-тремя лошадьми-маломерками. Это еще не те, что будут у гиксосов, а потом у египтян, но уже близко. Колеса не сплошные, а с четырьмя спицами, но кривые, даже по ровному едут, как по колдобинам. Экипаж два человека: возничий и стрелок. Вооружены мощными составными луками и дротиками. Лошади защищены кожаными доспехами. Тактика типичная для этого рода войск: налетели, обстреляли, укатили пополнять боезапас. В ближний бой стараются не вступать.
Это всё рассказал мне суккаль-мах Кудузулуш, когда мы сидели в его большом шатре из некрашеной кожи и пили белое вино, привезенное откуда-то из района Закавказья. Правителю Элама сорок девять лет. Голова и борода уже с сединой. На шее и руках коричневые пигментные пятна. Толст, медлителен, быстро устает — то ли возраст сказывается, то ли малоподвижный образ жизни, но мозги работают хорошо.
— Тебе неинтересно то, что я говорю? — спросил он.
— Я знаю всё это. Мой народ часто воюет с такими, как они, — ответил я.
— Мы решили встретить их на вершине холма, поросшего кустами и деревьями, где от колесниц будет мало прока, — сообщил он.
— Они подождут, когда вы спуститесь, и нападут на ровном месте, удобном для них, — предположил я. — Лучше встретим их в долине, где для колесниц самое раздолье, только подготовим ее немного.
— Как именно? — поинтересовался Кудузулуш.
— Так, чтобы колесницы не смогли ездить, — ответил я. — На месте покажу. Прикажи своим людям взять много лопат и мотыг.
Долину я уже подобрал, когда шел на соединение с армией эламитов. С собой взял четыре сотни баирумов и шесть сотен молодых редумов, включая отряд ровесников сына под его командованием, чтобы получили боевой опыт. Заодно Илимаилум познакомился с зятем Кутирнаххунте. Личный контакт между будущими правителями очень важен. Дальше они будут принимать решения, основываясь на впечатлениях, появившихся во время общения. Парни проводили вместе много времени. Суккаль-мах Кудузулуш не мешал этому, хотя, судя по выражению его лица, ожидал, что я приведу намного больше воинов. Тысяча, по его мнению — это чисто символическое участие. Он не догадывается, что собираюсь я воевать не количеством, а умом, точнее, накопленным к тому времени опытом. Остальные полторы тысячи редумов охраняют Гуабу. Если вдруг припрется Самсуилуна, мой тесть Нидиттума пришлет гонца. Им надо будет продержаться до моего возвращения, что за отремонтированными и подновленными крепостными стенами не так уж и сложно.
Главным было заманить кашшу в эту долину. Этим занялись эламитские дипломаты. Они, зная слабые места своих врагов, а именно заносчивость и вспыльчивость, сумели раззадорить, разжечь ретивое. Мол, если не трусы, приходите, сразимся. Кочевники обиделись и повелись.
Мы прибыли на место сражения на два дня раньше и за это время успели нарыть и замаскировать несколько нешироких и неглубоких канав с вертикальной дальней от врага стенкой, только чтобы колесо застревало, и в разных местах перед ними небольших ямок, чтобы проваливалась и ломалась лошадиная нога.
